Современная политическая философия и современность

Иванчук Н.В.

УДК 30
ББК 60.01

В статье дается анализ новой монографии О.Ф. Русаковой «Современная политическая философия: предмет, концепт, дискурс». Монография характеризуется новизной, рассматриваемые в ней проблемы представляют интерес и для научных работников, и для преподавателей, и для студентов. Она развивает подходы и идеи, которые были обоснованы автором работы в ее ранее опубликованных монографиях.

Автор статьи дает вместе с тем свою интерпретацию ряда проблем современной политической философии, в том числе отечественной политической философии, для того чтобы усилить ее адаптивную эффективность. В статье привлечено внимание к роли конструктивного синтеза либеральных и консервативных ценностей, институционального и когнитивного подходов, к модификации имеющихся методологических и других подходов. Научный прогресс, отмечает автор рецензии, возможен тогда, когда одна парадигма поддерживается, признается другой. В этом случае парадигмальный сдвиг становится реальностью. Успех демократических преобразований в России во многом будет зависеть от модификации доминирующих в социуме, его политической культуре и культуре в целом, парадигм, подходов, ценностей.

Ключевые слова: адаптивная эффективностькогнитивно-институциональный подходманипуляторная политикамодификация парадигмпарадигмальный сдвигсинтез либеральных и консервативных ценностей.

Исследователи современного общества среди множества его черт выделяют и такую: «Современное общество пришло к тому поворотному моменту, когда человечество впервые в истории конфронтирует с искусственно созданными и более чем реальными перспективами самоуничтожения» [1, с. 92]. Современность не только развивается по имманентно присущим ей законам, но и конструируется нами, что предъявляет к социальным и гуманитарным наукам, в том числе и политической философии, постоянно растущие требования.

Выход в свет таких обстоятельных работ, как монография О. Ф. Русаковой (Русакова О. Ф. Современная политическая философия: предмет, концепты, дискурс. – Екатеринбург: ИД «Дискурс-Пи», 2012. – 400 с.) в настоящее время – редкость. Но то, что это происходит не только в Москве, но и в российских региональных центрах, свидетельствует: отечественная политическая философия жизнеспособна, имеет значительные ресурсы для своего дальнейшего успешного развития.

Рецензируемая монография – продолжение и обогащение идей, подходов, отстаиваемых автором в других работах, таких как «Многообразие политического дискурса» (2004); «Что такое политический маркетинг?» (2005, в соавт. с В.М. Русаковым). Русакова – автор многочисленных публикаций на страницах научных журналов, в том числе и журнала «Полис». Она – доктор политических наук, профессор, зав.отделом философии Института философии и права УрО РАН, главный научный редактор научно-практического альманаха «Дискурс-Пи» (выходит с 2001 г.). Русакова не только талантливый исследователь актуальных проблем политической философии, но и видный организатор науки.

Из всего многообразия проблем, исследуемых в монографии, остановлюсь на трех их блоках, которые вызвали интерес у меня и, надеюсь, привлекут внимание тех, кто интересуется политическими науками.

Первый блок проблем, анализируемых в монографии, связан с философско-политологическим осмыслением того, что такое современность и какой должна быть методология ее научного анализа. От ответа на эти вопросы зависит то, какими будут ответы на многие другие.

В рецензируемой работе привлечено внимание, прежде всего, к тому, как понимается современность в политической философии, анализируются имеющиеся в ней подходы.

Однако в условиях растущей гибридизации современного научного знания важно обращать внимание на подходы, разрабатываемые другими науками, например, социологией и культурологией.

Современность и социологична, и культурологична. Реализация такого понимания современности позволяет политической философии стать более современной, усилить, выражаясь языком Д. Норта, ее «адаптивную эффективность».

Опираясь на анализ какого-либо одного измерения современности, например, капитализма или индустриализма – даже представляющегося самым важным – осуществить всесторонний анализ современности вряд ли удастся. Для понимания современности принципиальное значение имеет выделение Энтони Гидденсом таких ее особенностей, как «рефлексия о самой рефлексии», «освобождение от ограничений, накладываемых местными обычаями и практиками» [2, с. 156, 134], что актуализирует необходимость разработки и реализации адекватной происходящим изменениям как политики в целом, так и конкретных политических курсов.

Одним из достижений современной научной мысли следует считать тезис о том, что некой фатально предопределенной, единой для всех современности нет, а точнее – она есть, но складывается из множества самых разнообразных «современностей» как результата осознанных и неосознанных действий множества политических, экономических и социальных акторов.

Рецензируемая работа интересна тем, что ее автор осуществляет полноценный анализ самых разнообразных подходов, концептов, поворотов, которые характеризуют современное общество, его духовную жизнь, политическую и философскую культуру, динамизм происходящих во многих сферах жизни процессов. Еще совсем недавно рыночная экономика многими в российском обществе представлялась землей обетованной. А сегодня все громче звучат голоса тех, кто призывает к переходу нашей страны на новую модель экономического развития по аналогии с китайской, в которой сочетаются положительные черты плановой экономики с достоинствами рыночной.

Вполне обоснованно утверждение, что «российское общество и государство должно учитывать наличие разных, альтернативных форм и путей развития, а не ориентироваться только на один путь» [3, с. 39].

Считать, что сторонники перехода на китайскую модель экономического развития в принципе не правы, конечно, нельзя, а вот есть ли у нас предпосылки, например культурные, для такого перехода – на этот вопрос положительный ответ дать трудно. Между китайским и российским обществом много и других различий, не разобравшись с которыми, можем получить тот же результат, который уже не раз получали в прошлом. Лауреат Нобелевской премии по физике А. Гейм предостерегает: новый «путь неведом и избрать его лучше потом, когда система хоть как-то разумно работает» [4, с. 10]. Синтез философско-политологического анализа современности с другими подходами – культурологическим, социологическим, антропологическим и т.д., особенно если этому синтезу удастся придать методологический характер, весьма перспективен.

Немецкий культуролог К.-Х.Пол, сопоставляя западноевропейскую и китайскую культуры, отмечает, что последняя сосредоточена на земном и рационально прагматична, не говоря уже о том, что она «скорее включающая, чем исключающая» [5, с. 997]. Отечественная культура, может быть, еще в большей мере, чем западноевропейская, носит исключающий характер.

Чтобы адекватно решать такого рода проблемы, необходимо их глубокое политико-философское осмысление, широкое использование сравнительного анализа, укорененности и привлекательности тех или иных видов политических ценностей в разных странах и цивилизациях, выхода их изучения на качественно иной теоретический и организационный уровень. А это наверняка будет содействовать тому, чтобы глобализирующийся мир стал более привлекательным для нынешнего и других поколений жителей Земли в разных ее регионах.

В рецензируемой работе уделяется большое внимание методологическим подходам к пониманию предмета политической философии. Автор монографии выделяет семь методологических подходов к осмыслению предмета политической философии: позитивистский, ценностный, деонтологический, концептологический, мультипарадигмальный, структурно-философский, дискурсно-аналитический. Такая попытка является одной из первых и вносит существенный вклад в изучение рассматриваемых проблем, особенно в их системный анализ.

Но некоторые подходы, например ценностный, освещаются весьма сжато, конспективно, хотя проблема ценностей для современной науки в целом и политической философии в частности, для повышения эффективности различных видов человеческой деятельности имеет непреходящее значение. Американский политолог Брайан Каплан выделяет такой вид мотивации политического поведения, как «мотивационные предубеждения» [6, с. 302], которые имеют ярко выраженный ценностный характер и без понимания этой их особенности мотивацию политического поведения раскрыть вряд ли можно. Мотивационные, эмоциональные предубеждения играют важную роль в поведении и российских избирателей. В изучении методологических аспектов этой проблемы российская политическая философия вполне, на мой взгляд, способна внести свой весомый вклад.

Для реалистического понимания политических проблем российского и любого другого общества важно глубокое осмысление природы ценностей, в том числе политических ценностей. Хотя их изучали и изучают выдающиеся мыслители, ценности по-прежнему хранят многие свои тайны.

Ценностная проблематика не только не уходит на второй план, напротив, характер укорененных в том или ином обществе систем ценностей во все большей мере начинает определять настоящее и будущее этих обществ. Такой вывод справедлив не только в отношении обществ, но индивидов и социальных групп.

Заслуживает внимания подразделение ценностей на инструментальные и имманентные, внутренне присущие, изучение проблем их взаимоперехода и взаимовлияния. Так, польский социолог Э.Внук-Липиньский подчеркивает роль «имманентно присущих человеку ценностей для индивидуализации социальной жизни личности» [7, с. 290]. Велика роль этих ценностей и во многих других отношениях.

Одни исследователи в анализе природы ценностей акцент делают на том, что они объективны, другие – что ценности субъективны и субъектны, акторны. У каждого из этих подходов есть достоинства, но все же и тот и другой подходы что-то весьма существенное в содержании ценностей оставляют в тени. На мой взгляд, к пониманию природы ценностей ближе те теории, которые исходят из представления о них как о сложном переплетении, синтезе в их структуре объективного и субъективного начал. С общефилософских позиций ценности важно рассматривать как специфическую форму существования, как особый вид реальности. Они – важнейший механизм ее функционирования и развития. Ценности, в том числе политические, объективны, в известной мере сами себя защищают, страхуют от произвольного обращения с ними. Но по причине их субъектности и субъективности они нуждаются в тех, кто способен их активно продвигать, отстаивать, опираясь на свой свободный выбор. Ценности предоставляют различным политическим акторам широкие возможности для раскрытия их творческого потенциала в таких важнейших сферах человеческой деятельности, как политика, власть, управление. Но политические ценности не прощают произвольного обращения с ними. Отчуждение от ценностей гуманизма и разума чревато отчуждением людей друг от друга и от самих себя. Кризис политических, социальных и других ценностей – серьезнейшая проблема современного мироустройства. Если нет ни компетентности как либеральной ценности, ни инкорпорированности как ценности демократической – «перед нами открывается перспектива худшего из миров» [8, с. 142], – отмечает известный американский политолог и социолог И. Валлерстайн. Потенциал ценностного подхода отечественной политической философией, на мой взгляд, только начинает реализовываться, а рецензируемая работа подтверждает перспективность этого подхода.

В глобализирующемся мире роль синтезных, объединительных парадигм, подходов многократно возросла и возрастает. Но этой тенденции противостоит другая. Она имеет множество проявлений, в том числе духовно-нравственнного характера. «Радикальный поворот от традиции, присущий рефлексии современности, порывает не только с предшествующими эпохами, но и с другими культурами» [2, с. 324].

«Демократизация демократии» может и не состояться, если и элитам и массам не удается выйти на необходимый для этого уровень культуры, социального и политического взаимодействия и взаимопонимания. Зарубежные и отечественные авторы привлекают внимание к такому факту: «Перераспределение ренты приняло форму государственного регулирования, давшего ощутимый перевес привилегированному классу, вследствие чего в России сформировалась чрезвычайно агрессивная имперская элита, которая не приемлет абсолютно никаких запретов и ограничений» [9, с. 37].

Интеграция локального и глобального, близкого и далекого, масс и элит, различных систем политических ценностей, ранее представлявшаяся задачей неопределенного будущего, сегодня стала актуальной. В качестве примера объединительных парадигм, имеющих глубокое политико-философское содержание, можно привести когнитивно-институциональную и либерально-консервативную парадигмы.

Заслуживает поддержки и призыв одного из основоположников когнитивно-институционального подхода – американского экономиста с ярко выраженным философским дарованием Д. Норта – «быть максимально внимательным к природе реальности», в особенности «к тому, как реальность меняется» [10, с. 19], несмотря на все трудности и сложности практической реализации этого призыва. Институциональный подход значительно усиливает свой потенциал, если опирается на раскрытие индивидуальных творческих потребностей каждого человека, его умения понимать потребности и интересы других людей, адекватно реагировать на них. Этими своими размышлениями мне бы хотелось дополнить рецензируемую работу.

Конструктивный синтез разных систем ценностей, ценностных ориентаций имеет множество перспективных направлений. Одно из них – синтез либеральных и консервативных ценностей. Эти ценности относятся к важнейшим общечеловеческим ценностям. Длительное время они развивались в изоляции друг от друга или находились в состоянии острейшего конфликта, этот конфликт сохраняется и сегодня. Но наиболее дальновидные представители элит разных народов постепенно начали осознавать, что либерализм и консерватизм отнюдь не антиподы, что они могут взаимодополнять друг друга, тем самым нейтрализуя в определенной мере свои недостатки и усиливая имеющееся у них конструктивное содержание. Однако реализация конструктивного синтеза связана с преодолением многочисленных трудностей.

«Научный прогресс становится возможным тогда, когда та или иная совокупность проблем и методов переосмысливается, и одна парадигма признается другой. В этом случае парадигмальный сдвиг становится реальностью» [11, с. 108]. Чтобы парадигмальные сдвиги происходили, важно уже имеющиеся подходы тщательно изучать, выявляя заложенный в них созидательный потенциал, а не преднамеренно гипертрофировать их недостатки, что искажает реальное содержание этих подходов, чревато конфронтацией. Такое нередко наблюдается в политической жизни современного российского общества, в его политической философии. Однако встречается и в других культурах. Так, активизм, присущий западноевропейской политической культуре, имеет и свои теневые стороны. Рецензируемая работа ценна тем, что при всем обилии течений, направлений, «философий», многие из которых являются недостаточно изученными, а некоторые – еще только ждут своих исследователей, автору монографии, как правило, удается сохранять чувства меры, доброжелательности в своем анализе и оценках. Иная ситуация нередко наблюдается у нас в стране. На мой взгляд, трудно отыскать политическую философию, сопоставимую с либерализмом, в разработке которой приняло бы активное участие столько выдающихся мыслителей разных стран и народов. Многие либеральные идеи сохраняют свою актуальность и сегодня. Однако… «Либерализм в таком виде, в каком он проявил себя в политической жизни России за последние полтора десятилетия в глазах многих наших сограждан, парадоксальным образом стал синонимом не свободы, а социальной незащищенности и сужения жизненных возможностей» [12, с. 15]. Такое вряд ли могло случиться, если бы не произошло и не происходило искажения либеральных ценностей, манипулирования ими, в том числе определенной частью элит российского общества.

Взвешенного, непредвзятого отношения к себе заслуживают и консервативные ценности. После долгого периода забвения, негативного отношения к ним в советское время, в современной России консервативные ценности возрождаются. Но у них свои трудности. Консервативные ценности, как и либеральные, могут трансформироваться в псевдоконсервативные. Для консервативных ценностей и консервативного дискурса в их лучших проявлениях характерны единство слова и дела, суровый реализм, глубина, афористичность, парадоксальность стиля мышления и некоторые другие.

В становление и развитие консервативного дискурса внесли и вносят весомый вклад не только выдающиеся философы, публицисты, деятели культуры, но и политические лидеры различных стран. «Будьте переменами, которые вы хотели бы увидеть в мире». «Слабый никогда не прощает. Прощать – свойство сильного» (М. Ганди). «Когда мы правы, мы часто сомневаемся, но ошибаемся мы обычно с полной уверенностью» (Б. Дизраэли). «Невозможно править при помощи “но”» (Шарль де Голль). «Надо путь держать по звездам, а не по блуждающим огням» (П. А. Столыпин). «Реформы находятся на таком этапе, на котором они не видны» (В. С. Черномырдин). «Чудовищное количество лжи крутится в мире, и, что самое страшное, половина из нее является правдой». «Какая трагедия может быть страшнее, чем видеть детей, чьи жизненные перспективы и надежды разбиты вдребезги в самом начале своего существования» (У. Черчилль).

В рецензируемой работе ее автор, к сожалению, анализу консервативной политической философии, ее дискурса не уделил должного внимания. Обойденным вниманием автора монографии оказалось такое течение и мировой, и отечественной политической мысли, как либеральный консерватизм.

С превращением таких стран, как Китай, Индия, в «локомотивы» мирового развития, что на практике подтвердило жизнеспособность их экономических, политических и других моделей, поворот в их сторону, поиск ресурсов для такого поворота отечественной политической философии крайне важен. Но он ставит множество новых проблем, требующих для их решения и новых подходов. Ключевую причину происходящих изменений сформулировал один из духовных лидеров современного мира Далай-Лама ХIV: «Реальность в том, что Азия нуждается в Западе, а Запад нуждается в Азии». Какие духовные ценности российского общества, его культуры в этих условиях окажутся наиболее востребованными Востоком, его отдельными странами, что нужно делать, чтобы этот процесс набирал силу – поиски ответов на эти вопросы исключительно важны. Мы ничего не выиграем, если они по какой-то причине окажутся вне поля нашего зрения, вне поля зрения отечественной политической философии.

В рецензируемой монографии поворотам, которые делает современная политическая философия, отводится существенная роль. Ее автор вполне обоснованно разграничивает такие понятия, как «поворот» и «веха». Однако анализируя дискурс современной политической философии, Ольга Фредовна использует понятие «поворот», а применительно к российской политической мысли ограничивается не столь обязывающим термином «вехи», предоставляя возможность своим читателям ответить на вопрос – происходили или нет аналогичные повороты в отечественной политической философии. Это непростой вопрос, его рассмотрение далеко выходит за рамки статьи-рецензии. Однако одно соображение хотелось бы высказать. Экономике России, ее элитам, государству, обществу в целом пока не удается совершить один из самых жизненно необходимых поворотов – осуществить качественный скачок в повышении производительности труда и выпуске в необходимых объемах конкурентоспособной, соответствующей мировым стандартам продукции.

Нерешенность этой задачи приводит к нерешенности многих других. Но теперь мы хорошо знаем, как трудно совершать повороты и одними призывами типа «догнать и перегнать» делу не поможешь. Догонять и перегонять, судя по всему, никого не надо. А вот жить в соответствии с реалиями современного мира крайне важно. В нашем обществе нарушен баланс производительных и потребительских составляющих, их соотношение существенно смещено в сторону последних. Возросший уровень образования – особенно молодежи – не материализуется в должной мере в решении стоящих перед страной задач. Вызывает тревогу качество образования. Российские школьники – одни из самых математически одаренных в мире. Руководители других стран думают, как их завлекать в свои университеты, а у нас они зачастую предоставлены самим себе, и мы порой забываем, что таланты нуждаются во внимании. Противодействие коррупции у нас долгие годы велось так, что о возвращении похищенных коррупционерами у государства и общества средств речь даже и не шла, не говоря уже о практической реализации такой задачи. Характеризуя действия официальной машины современного ему общества, выдающийся философ Г. Спенсер писал: «Полюбуйтесь, с какой тщательностью здесь относятся к мелочам бюджета, как все сортируется, раскладывается по небольшим пакетам, перевязанным красной лентой, и в то же время по какой-то необъяснимой безалаберности целый департамент, и притом такой, как департамент по выдаче патентов и привилегий, остается совершенно без контроля» [13, с. 1314-1315].

Для объяснения такого рода явлений мыслитель использовал понятие «политический фетишизм». Он «будет жить доколе люди будут лишены научного образования, доколе они будут считаться лишь с ближайшими причинами, не ведая о причинах более отдаленных и более общих, которые двигают первыми» [13, с. 1316].

Политический фетишизм не канул в Лету и к современной России имеет непосредственное отношение так же, как и политическая философия к нему. В решение такого рода проблем она сможет внести куда более весомый вклад, чем тот, который вносит, если преодолеет нередко присущий ей чрезмерный академизм.

Второй блок проблем, рассматриваемых в монографии, – анализ концептов и концептуальных моделей. Этому посвящены многие главы: «Концепт Soft Power в современной политической философии» (глава 5), «Культурно-информационная власть: концептуальные модели» (глава 6), «Концепт справедливость / несправедливость» (глава 7), «Концепт политической идентичности» (глава 9) и некоторые другие.

В рецензируемой работе привлечено внимание к недостаточно изученным теориям власти, к таким как, например, концепция Х. Арендт. У части российского общества не преодолено настороженное отношение к концепции разделения властей, есть опасения, что ее практическая реализация чревата снижением эффективности управления. Арендт, на что справедливо обращает внимание автор монографии, стремилась развеять такого рода сомнения и опасения: «разделение властей никоим образом не влечет за собой уменьшение власти, больше того, взаимодействие “властей”, покоящееся на их разделении, создает живое соотношение взаимно контролирующих и компенсирующих друг друга властей» (с.183). Поскольку в российском обществе тенденция к монополизации власти имеет глубокие исторические корни, творческое развитие и обогащение концепции разделения властей, связанное со спецификой российского социума, представляется весьма актуальным. Заслуживает пристального изучения и опыт решения этих проблем другими странами.

Китай не обладает полномасштабной системой сдержек и противовесов, отмечает Юй Кэпин, директор Всекитайского центра сравнительных экономических исследований, «но при этом в стране гарантируется относительная независимость законодательных, исполнительных и судебных институтов, которые образуют три автономных системы власти» [14, с.127]. Какие-то отступления от тех или иных технологий, сдержек, противовесов в силу трудностей их практической реализации и проблем их разработки допустимы, о чем свидетельствует китайский и в какой-то мере и российский опыт. Но при соблюдении очень важного условия: основополагающие принципы, например, принцип автономии, относительной независимости властей, обязательно соблюдаются, а содержание принципов не деформируется в угоду политической конъюнктуре. Лишь обладая определенной независимостью, автономностью те или иные элементы системы могут реализовывать заложенный в них потенциал, содействовать их взаимному развитию.

Заслуживает положительной оценки выделение Ольгой Фредовной специальной главы, посвященной анализу концепции Soft Power, или «мягкой силы». Она в последние годы приобрела популярность, и, хотя ее родиной являются США, эта концепция в качестве важной составляющей уже вошла в научную концепцию развития Китая. Она в этой стране не просто продекларирована, а тщательно проработана не только стратегически, а во многом процедурно, технологически. В основе этой концепции лежит конфуцианский принцип «гармонии», включающий «гармонию между человеком и природой, гармонию между людьми и гармонию между государствами [15, с. 151].

Проблемы гармонизации основных сфер жизни, ослабления различного рода дисбалансов остро стоят и перед российским обществом. Но что из опыта других стран мы можем воспринять, а что нет, – на этот вопрос надо обязательно давать аргументированный, тщательно продуманный ответ.

Третий блок проблем, анализируемых в рецензируемой монографии, связан с исследованием, раскрытием содержания таких понятий, как «дискурсное поле политической философии», «дискурсный комплекс», «дискурсные формулы» и т.д. Автор монографии, на мой взгляд, порой чрезмерно увлекается таким «синтезом», ибо соединение двух недостаточно проясненных, метафоризированных понятий не обязательно приводит к образованию новых, превосходящих по своей эпистемологической ценности уже существующие.

В рецензируемой работе используется понятие «решетка дискурса политической философии». Эта решетка, считает автор монографии, может быть представлена такими ключевыми параметрами, как тип рациональности, философско-мировоззренческая установка, ценностно-идеологическая ориентация и т.д. (с.91). Но чем отличается понятие «параметры» от, скажем, понятия «структура» – из текста монографии не совсем ясно.

Размышляя над работой Русаковой, остро ощущаешь, как важно разграничение конструктивных и деструктивных форм, разновидностей дискурсов.

Признанные классики дискурс-анализа такое разграничение проводили. Например, М.Фуко дифференцировал понятия «дискурс» и «власть так называемого научного дискурса», борьбу против которого он призывал вести [16, с. 30], а Т.Адорно – «подлинность» и «жаргон подлинности». «Жаргон имеет сугубо формальный характер: он добивается, чтобы его цель чувствовалась и воспринималась независимо от содержания слов, благодаря одному только их произношению» [17, с. 13]. Словесный фетишизм – одна из его разновидностей. При всей огромной роли слова, знака в жизни современного общества они могут абсолютизироваться, причем в самых разнообразных формах, например, – в заговаривании таких исключительно важных проблем, как противодействие коррупции, совершенствование демократии и т.д. Это только кажется, что слова могут вынести какое угодно обращение с ними. Они отвечают тем, кто так поступает, их отчуждением и самоотчуждением, растворением подлинного смысла слов, выражаясь языком Фуко, в «безмолвных содержаниях».

В работе Русаковой привлечено внимание к исследованиям Жиля Делеза и Феликса Гваттари, в центре их внимания – «дискурсивная машинерия, производящая амбивалентные массовые желания порабощения и освобождения» (с.20). «С их точки зрения, изучение дискурсивной инверсии “порабощение – освобождение” является главной фундаментальной проблемой всей современной политической философии», – отмечает Русакова. А с нашей точки зрения? Нам предстоит задуматься, прежде чем ответить на этот вопрос. Но каким бы ни был ответ, в актуальности и глубине проблем, стоящих за этим вопросом, сомневаться не приходится.

Технологии и практики всевозможных деструктивных манипуляций, закрепленные и выраженные в адекватном им дискурсе, в глобализирующемся мире получили огромный размах. Манипуляции становятся все более скрытыми, завуалированными, а значит – достигающими своих целей. Наука в целом и политическая философия в частности могут значительно усилить свою роль как в противодействии различного рода манипуляциям, так и выполняя функцию «предостерегающего знания» [18, с. 68]. Сегодня для характеристики системы политических манипуляций часто используется понятие «манипулятивная политика». Но для манипуляторов оно достаточно удобно, они могут им прикрыться, ибо субъекты манипуляций в этом понятии четко не обозначены, а вот понятие «манипуляторная политика» возможности ухода ее субъектов от ответственности значительно снижает и в демократизирующемся обществе может быть востребовано.

 В целом, монография О. Ф. Русаковой «Современная политическая философия: предмет, концепты, дискурс» актуальна, обобщает результаты многих исследований и вместе с тем привлекает внимание к новым проблемам, решение которых позволяет повысить эффективность функционирования отечественной политической системы, ее институтов. Рецензируемая работа представляет интерес для научных работников как материал для размышлений, анализа, и для преподавателей – в ней отражен значительный педагогический опыт преподавательской деятельности ее автора, и для студентов.

Литература

  1. Бекхман Г. Современное общество: общество риска, информационное общество, общество знаний. М.: Логос, 2010.
  2. Гидденс Э. Последствия современности. М.: Праксис, 2011.
  3. Пантин В. И. Исследование перспектив мирового политического развития: проблемы методологического синтеза // Политические исследования. 2012. № 6.
  4. Аргументы и факты. 2013. № 40.
  5. Пол К.-Х. Китайские и западные ценности: размышления о методологии межкультурного диалога // Век глобализации. Исследования современных глобальных процессов. 2012. № 1.
  6. Каплан Б. Миф о рациональном избирателе. Почему демократии выбирают такую политику. М.: ИРИСЭН, Мысль, 2012.
  7. Внук-Липиньский Э. Социология публичной жизни / Пер. с польск. Е. Г. Генделя. М.: Мысль, 2012.
  8. Валлерстайн И. Конец западного мира. Социология ХХI века / Пер. с англ. под ред. В. Л. Иноземцева. М.: «Логос», 2003.
  9. Даниленко Л. Н. Феномен рентоориентированного поведения в институциональном аспекте // Мир России. 2013. № 3.
  10. Норт Д. Понимание процесса изменений. М.: Издательский дом Государственного университета – Высшей школы экономики. 2010.
  11. Hill M. and Hupe P. Implementing Public Policy. London: Sage Publications. 2002.
  12. Рубинштейн А. Я. Социальный либерализм: к вопросу экономической методологии // Общественные науки и современность. 2012. № 6.
  13. Спенсер Г. Опыты научные, политические и философские. Минск: Современный литератор, 1998.
  14. Юй Кэпин. Демократия в Китае: вызов или шанс? Демократия и модернизация: к дискуссии о вызовах ХХI в. / Отв. ред В. А. Иноземцев. М.: Издательство «Европа», 2010.
  15. Лю Цзайци. «Мягкая сила» в стратегии развития Китая // Политические исследования. 2009. № 4.
  16. Фуко М. Нужно защищать общество: Курс лекций, прочитанных в Коллеж де Франс в 1975-1976 учебном году. СПб.: Наука, 2005.
  17. Адорно Т. В. Жаргон подлинности. О немецкой идеологии. М.: «Канон+», РООИ «Реабилитация», 2011.
  18. Васильева Н. А., Лагутина М. Л. К вопросу о предмет философии мировой политики // Политические исследования. 2012. № 2.

Bibliography

  1. Bekhman G. modern society: risk society, information society, society of knowledge. M.: Logos. 2010 .
  2. Hiddens E. Present consequences. M.: Praksis. 2011 .
  3. Pan-oozes B. I . Research of prospects of world political development: problems of methodological synthesis//Political researches. 2012 . No. 6.
  4. Arguments and facts. 2013 . No. 40.
  5. K.-X floor. Chinese and western values: reflections about methodology of cross-cultural dialogue//the Century of globalization. Researches of modern global processes. 2012 . No. 1.
  6. Kaplan B. the myth about the rational voter. Why democracies choose such policy. M.: IRISEN, Thought. 2012 .
  7. Grandson Lipinsky E. Sotsiologiya public the life / the Translation from the Polish Je. G. Handel. M.: Thought. 2012 .
  8. Vallerstayn I. Konets of the Western world. Sociology the XXI century / the Translation from English under V.L.Inozemtsev's edition. M.: "Lagos". 2003 .
  9. Danilenko L.N. Phenomena of rent-oriented behavior in institutional aspect//the World of Russia. 2013 . No. 3.
  10. Nort D. Understanding of process of changes. M.: Publishing house of the State university – Higher School of Economics. 2010 .
  11. Hill M. and Hupe P. Implementing Public Policy. London: Sage Publications. 2002 .
  12. Rubenstein A.Ya. Social liberalism: to a question of economic methodology//Social sciences and present. 2012 . No. 6.
  13. Spencer G. experiences scientific, political and philosophical. Minsk: Modern writer. 1998 .
  14. Yu Keping. Democracy in China: call or chance? / Foreigners of VA. Democracy and modernization: to discussion about calls of the XXI century M.: Europe publishing house. 2010 .
  15. Liu Zaiqi.  "The soft force" in strategy of development of China//Political researches.  2009.  No.4.
  16. Foucault M. Nuzhno to protect society: The course of lectures, read in the College de Frans in 1975-1976 academic year. SPb. : Science. 2005 .
  17. Adorno T.V. Jargon of authenticity. About the German ideology. M.: "Canon +", ROOI "Rehabilitation". 2011 .
  18. Vasilyeva N. A. Lagutina M. L. To a question about a subject of philosophy of world politics//Political researches. 2012 . No. 2.

Ivantchuk N.V.

Modern political philosophy and modernity

In this review the author analyses new monograph by Olga Rusakova ‘Modern Political Philosophy: subject, concept, discourse’. The book is innovative; the subject of research is actual and interesting. The author of this article gives interpretation of some problems analyzed by the author of the new monograph.

The article attracts attention to modern political philosophy, Russian, in particular, to enhance its theoretical and practical adaptive efficiency. Modern political philosophy may and should be more modern. In this article the author considers such problems as constructive synthesis of liberal and conservative values, institutional and cognitive approaches, role of political discourse, modification of conceptual and methodical approaches.

Scientific progress is made when problems and methods are changed and one paradigm is succeeded by another. In this case a paradigm shift takes place.

Key words: adaptive efficiencycognitive-institutional approachmanipulatory policyparadigms and modificationparadigm shiftsynthesis of liberal and conservative values.
  • Политические науки


Яндекс.Метрика