Социальное неравенство и его виды как проблема социологии

Зборовский Г.Е.

УДК 316.4.063.2
ББК 60.524.41

В статье рассматриваются две социологические парадигмы социального неравенства – марксистская и веберовская и вытекающие из них трактовки его видов. Дается характеристика видов социального неравенства, связанная с социальными общностями. Особое внимание обращается на социально справедливое и социально несправедливое неравенство и пути превращения второго в первое.

Ключевые слова: социальная общностьсоциально несправедливое неравенствосоциально справедливое неравенствосоциальное неравенство.

Вкачестве  эпиграфа к последующим рассуждениям хотелось бы привести слова известного современного социолога П. Штомпки: «…если кто-то хочет изменить мир неравенства, он обязан сначала его понять» [1, с.132]. В статье предпринимается попытка социологического осмысления проблематики социального неравенства с учетом уже сложившихся парадигм и возможных новых трактовок его понятийных и видовых характеристик.

Социальное неравенство как научная проблема предполагает наличие ряда подходов к ее исследованию. Среди них – экономический, политический, правовой и другие. В центре нашего внимания – социологический подход, который предполагает целый ряд конкретных аспектов и сторон его рассмотрения. Исторически социологический подход воплощался в научных исследованиях социального неравенства сначала как дихотомия, а затем – взаимосвязь классового и стратификационного анализа. Как известно, основоположником первого в социологии был К. Маркс, второго – М. Вебер. Рассмотрим коротко каждый из них применительно к сегодняшнему состоянию проблемы. Классовая парадигма социального неравенства в обществе, фундамен­тальный вклад в создание которой был внесен К.Марксом, оказала очень сильное влияние на развитие отечественной социологии в 1960–1980-е гг. Да и сейчас взгляды К. Маркса на классовое неравенство привлекают не­которых ее представителей.

Сам Маркс исходил из того, что класс является важнейшей ячейкой социальной структуры, поскольку выступает устойчивым носителем экономических, политических и идеологических отношений. К слову, он ни в одной из своих работ не дает опре­деления класса, что можно воспринять как парадокс, поскольку ученый посвятил изучению классов, особенно капиталистического общества (в первую очередь буржуазии и пролетариата), многие свои работы, в том числе главный труд жизни – «Капитал». Более того, изначально, по своей природе эти классы находились в антагонистических отношениях, поскольку их отношение к средствам производства было диаметрально противоположным. В этом заключалась базовая позиция К. Маркса. Отсюда следовал тезис, согласно которому классовое неравенство выступает как основополагающее начало любого социального неравенства.

Допуская наличие дифференциации в рамках класса (крупная буржуазия, мелкая буржуазия в условиях капитализма), К. Маркс не выходит за пределы этого структурирования. В последний же период своей жизни в работе «Критика Готской программы» он сводит все многообразие отношений между социальными общностями либо к классовому противостоянию и противоборству(в условиях рабовладельческой, феодальной и капиталистической формаций), либо классовому содружеству (на начальном этапе коммунистической формации, пос­кольку в его рамках классы меняют свои отношения на неантагонистические, а затем и сами, в процессе перехода к высшей фазе этой формации, должны исчезнуть).

По существу мы видим очень жесткую социальную дифференциацию, не имеющую внутренних переходов от одного ее элемента к другому. Конечно, К. Маркс пи­шет о торговцах, ремесленниках, крестьянах, но они рассмат­риваются как промежуточные группы, так или иначе примыкающие по своим интересам к одному из двух основных классов капиталистического общества – буржуазии и пролетариату.

Что касается критерия класса, то у «раннего» Маркса им является лишь отношение к собственности, и только затем, в работе «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта», он вводит до­полнительные критериальные характеристики: «Поскольку миллионы семей живут в экономических условиях, отличающих и враждебно противопос­тавляющих их образ жизни, интересы и образование образу жизни, интересам и образованию других классов, – они образуют класс» [2, с.208]. Как видно, здесь фигурируют уже не только экономические условия (что напрямую связано с отношением к собственности), но и образ жизни, интересы, образование. Эти характеристики класса призваны подчеркнуть его объективное положение в обществе и позволяют рассматривать сквозь их призму социальное неравенство.

Вторая парадигма социального неравенства, как уже отмечалось выше, связана с идеями М. Вебера. Принимая концепцию К. Маркса об экономических факторах как наиболее важных в су­ществовании социального неравенства, Вебер полагал, что их нельзя сводить только к отношениям собственности на средства производства и считать единственными. Источ­ники социального неравенства включают в себя, по Веберу, помимо этих отношений, которые конкретизируются в материальном благосостоянии и доходе, также и такие факторы, как власть, статус, престиж, профессиональное мастерство, квалифика­ция, навыки, наличие диплома, знания, которые ценятся весьма высоко и оказы­вают существенное влияние на место и положение человека (группы) в обществе. А это означает, что социальное неравенство имеет под собой весьма широкое критериальное разнообразие. Названные факторы, по Веберу, определяют уже не столько классовые, сколько слоевые (стратификационные) различия и неравенства [3, 4].

Развитие социологии в XX – начале XXI столетия показало, что веберовские критерии социального неравенства и вытекающие из них его виды «работают» намного эффективнее, чем марксовы. Однако и последние нельзя сбрасывать со счета, особенно когда речь идет о современной России. По мнению О.И. Шкаратана, которое он обосновывает данными собственного исследования, «неравенство в России в решающей степени определяется отношением к собственности и объемом располагаемой власти» [5, с.383]. Как видно, в представленной общей характеристике критерия социального неравенства соединены элементы и марксовой, и веберовской трактовки.

Для рассмотрения проблемы социального неравенства и выделения его видов существенное значение, с нашей точки зрения, имеет определение его субъектов. Необходимо специально подчеркнуть, что оно не заменяет анализа конкретных проявлений, сфер и форм социального неравенства. Безусловно, важно выявлять неравенство в экономической, социальной, культурной сферах жизни. Не менее значимо и выделение профессионального, квалификационного, образовательного, гендерного и иных проявлений социального неравенства. Но в любом случае ядром, центральным пунктом того или иного его вида становится определение конкретного социального субъекта неравенства. За любыми проявлениями социального неравенства всегда стоят люди.

В социологической литературе в качестве социальных субъектов неравенства рассматриваются классы, слои, группы общества. Нам представляется необходимым выделение еще одного типа его субъектов – социальных общностей, которые выступают как некий генерализующий уровень субъектов социального неравенства. Мы не можем согласиться с имеющейся у отдельных авторов точкой зрения, согласно которой при рассмотрении социального неравенства социальные общности отождествляются с социальными слоями, поскольку принципы конструирования и функционирования в реальной действительности этих социальных субъектов оказываются разными.

Под социальной общностью мы понимаем реально существующую, эмпирически фиксируемую, относительно единую и самостоятельную совокупность (взаимосвязь) людей, объединенных по социокультурным, демографическим, экономическим, этническим, территориальным, религиозным, политическим, профессиональным и иным основаниям. Социальные общности характеризуются рядом образующих их признаков: относительной целостностью, осознанием людьми своей принадлежности к общности (идентификацией и самоидентификацией), схожими условиями жизни и деятельности, наличием определенных пространственно-временных полей бытия, реализацией функции самостоятельного субъекта социального и исторического действия и поведения на основе обладания и использования различных ресурсов [6, с.110] .

В отличие от гомогенных социальных слоев социальные общности выступают как гетерогенные социальные образования (несмотря на объединяющие их признаки), гетерогенные в том смысле, что в структуре каждой из них предполагается существование социального неравенства, будь то национально-этнические, религиозные, профессиональные, мигрантские, образовательные и иные общности. В их рамках существуют социальные слои (группы), характеризующиеся разным объемом власти и собственности, разным статусным уровнем, различными ресурсами (экономическими, социальными, культурными, человеческими), что обусловливает наличие многочисленных видов социального неравенства. 

Ярким примером одного из них выступает социальное неравенство в сообществах мигрантов, проблема исследования которого является решением важной научной задачи. Не будем забывать, что значительной части населения мигранты представляются социально-однородным образованием. Между тем, в структуре мигрантских сообществ существует подчас вопиющее социальное неравенство, связанное с глубокими различиями по уровню доходов, статусу, власти (внутри этих сообществ) и т.д. Исследования отечественных социологов [см., например: 7, 8], в том числе и наши, проведенные в одном из наиболее мигрантоёмких регионов страны – ХМАО-Югре в 2011-2012 гг. [9] показали наличие таких различий, причем как среди внутренних, так и трансграничных мигрантских сообществ.

В целом в условиях нашей страны происходит не ослабление или сглаживание социальных неравенств, а наоборот – усиление и углубление многих из них. Между тем, как справедливо писал бывший президент Бразилии и профессиональный социолог Фернанду Энрике Кардозу, «чтобы быть стабильной, демократия должна быть эффективной в сокращении социального неравенства» [10, с. 39]. Этого нельзя сказать о современной России, в которой власть способствует не сокращению, а, наоборот, углублению и усугублению социального неравенства.

С учетом сказанного следует говорить о таких видах социального неравенства в обществе, которые мы считаем сегодня ключевыми. Это социально справедливые и социально несправедливые неравенства. Именно из них вытекают и другие виды неравенства, в этом смысле названные виды представляются нам исходными. Нет необходимости специально доказывать, что социальное неравенство является объективным и неизбежным. Социологические исследования показывают, что люди не против неравенства и чаще всего не выступают за «уравниловку». Можно считать, что концепции «уравниловки» применительно к ряду аспектов социальной жизни во многом ушли в прошлое. Хотя, вероятно, и не во всем, и существует еще немало людей, которые верят в возможность ее возвращения. Но вряд ли стоит специально останавливаться на вопросе об утопичности таких надежд.

Проблема, однако, состоит в другом: где проходит граница между социально справедливым и социально несправедливым неравенством? По нашему мнению, социально справедливое неравенство базируется на принципе соразмерности вознаграждения, получаемого людьми (социальными слоями, группами) со стороны общества и его институтов согласно результатам их деятельности.

При этом речь идет совсем не обязательно о материальном вознаграждении. Может быть, точнее было бы говорить о более широко понимаемых наградах (англ. rewards) – в соответствии с термином, введенным американским социологом Дж. К. Хомансом в рамках парадигмы обмена и касающимся всякой деятельности ее субъектов [11]. Понятно, что здесь речь идет о принципе социальной справедливости, который означает, что не только оплата труда, соответствующая его количеству и качеству, но и другие блага должны распределяться с учетом трудового вклада людей. Этот принцип означает требование соответствия между практической ролью различных индивидов (социальных слоев, групп) в жизни общества и их социальным положением, между их правами и обязанностями, между заслугами и их общественным признанием.

С другой стороны, социально несправедливое неравенство предполагает несоразмерность вознаграждения, получаемого людьми (социальными слоями, группами) со стороны общества и его институтов согласно результатам их деятельности. При этом несоразмерность может быть как в сторону недооценки, так и, что в особенности вызывает негативную общественную реакцию, переоценки, завышения значения вклада людей. В общественном мнении такое несправедливое социальное неравенство связывается чаще всего и даже, как правило, с нарушением законов.

В определенном смысле социально справедливое и социально несправедливое неравенство можно характеризовать как социально оправданное и как социально неоправданное неравенство. В ряде социологических работ можно обнаружить определенную подмену различий между социально справедливым и социально несправедливым неравенством определенными формами этих различий, такими как различия между бедностью и богатством. Но нам представляется такой подход недостаточно обоснованным.

Говоря о названных видах социального неравенства, нужно иметь в виду их количественные и качественные характеристики. Количественные характеристики чаще всего приводятся тогда, когда речь идет о неравенстве по доходам. Об этом неравенстве часто судят по децильному коэффициенту, отражающему соотношение доходов 10 % самых богатых и 10 % самых бедных. Децильный коэффициент – это количественный показатель социального неравенства людей и меры социальной дифференциации в обществе, при которой социальные слои, группы, классы обладают неравными жизненными возможностями [12, с.358]. По этому показателю из всех промышленно развитых государств российское является самым социально несправедливым. Уже упомянутый Э. Кардозу приводит данные о разбросе децильного коэффициента в мире – от 4,5 у Японии до 167,0 у Боливии. Как пишет Н. Шмелев: «Вряд ли где-нибудь в цивилизованном мире наблюдается такой опасный разрыв между доходами 10 % самых богатых и самых бедных: 1:15 официально и 1:60 неофициально. В мире давно уже утвердилось понимание, что для нормально развитого государства это соотношение не должно превышать однозначной цифры» [13, с.23].

Глава Росстата А.Е. Суринов приводит еще более разительные цифры. Он пишет: «Никогда в России не было социального неравенства, подобного нынешнему. … Если сравнить доходы 10 % богатых и 10 % бедных, то соотношение их доходов может различаться более чем в 80 раз. В России появилась огромная масса бедных и почти бедных людей, а, с другой стороны – 5-10 % богатых, которые живут отдельно от этой большой массы людей» [Цит. по: 14, с.130].

Для сравнения приведем данные о децильном коэффициенте в некоторых странах: Норвегия – 6,0, Финляндия – 5,7, Швеция – 6,2, Греция – 10,4, Италия – 11,7, Чехия – 6,0, Великобритания – 13,6, Республика Корея – 8,6 и т.д. [14].

Высокая дифференциация доходов и усиливающееся социальное неравенство имеют крайне отрицательные последствия для общества. Первое из них и наиболее негативное – это политическая нестабильность, вызванная ненавистью низкооплачиваемого большинства к богатейшему алчному меньшинству, с неоправданно высокими доходами, которая находит свой выход в протестных выступлениях. В одной из статей журнала «Социологические исследования» указывается целый ряд ожидаемых последствий резкого расслоения российского общества на богатых и бедных вследствие усиления в нем социально несправедливого неравенства: теряется общность интересов противоположных по доходам групп, нарастает социальная напряженность и политическая нестабильность; возрастает преступность; снижается общественная производительность труда; усиливается миграция низкооплачиваемых «мышц» и «мозгов» за границу, в результате ухудшается образовательный и профессиональный потенциал общества; ухудшается здоровье низкооплачиваемых слоев; снижается рождаемость и продолжительность жизни; снижается креативность населения  [14, с.130-131].

Говоря о качественных характеристиках социального неравенства, обратимся       к материалам исследования одной из наиболее массовых сфер проявления этого неравенства – образования, в которой взаимодействуют несколько социальных общностей, в первую очередь педагогов, учащихся (студентов) и их родителей. Так, исследования общероссийского характера, проведенные под руководством М.К. Горшкова и Ф.Э. Шереги, показали, что внедрение системы ЕГЭ не только не способствовало преодолению социального неравенства в реализации возможностей учащихся поступить в вузы, но, наоборот, усилило его. ЕГЭ не облегчил выпускникам районных и сельских школ доступ к высшему образованию. Только четвертая часть опрошенных родителей считает, что доступность образования в вузах повысилась, в селах же и поселках таковых лишь 16 %, хотя они изначально рассматривались как наиболее заинтересованная группа введения ЕГЭ [15, с.353].

Завершая рассмотрение поставленной проблемы сравнения двух видов неравенства – социально справедливого и социально несправедливого, зададимся кратким вопросом: что делать, чтобы превратить один вид социального неравенства – несправедливое в другой его вид – справедливое? Наш не менее краткий ответ заключается в признании необходимости смены существующей власти, которая является, по мнению автора, основным источником резкого усиления в стране социально несправедливого неравенства.

Литература

  1. Штомпка П. Десять тезисов о статусе социологии в неравном мире // Социологические исследования. 2013. № 9.
  2. Маркс К., Энгельс Ф. Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта. Соч. Т. 8.
  3. Вебер М. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990. 808 с.
  4. Вебер М. Основные понятия стратификации // Социологические исследования. 1994. № 5.
  5. Шкаратан О. И. Социология неравенства. Теория и реальность. М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2012. 526 с.
  6. Зборовский Г. Е. Теория социальной общности. Екатеринбург: Гуманитарный университет, 2009. 304 с.
  7. Дмитриев А. В., Пядухов Г. А. Этнические группы мигрантов и конфликты в анклавных рынках труда // Социологические исследования. 2005. № 8.
  8. Дмитриев А. В., Мукомель В. И. Этническая иммиграция: конфликтное измерение // Россия в глобальных процессах: поиски перспективы. М., 2008.
  9. Засыпкин В.П., Зборовский Г.Е., Шуклина Е.А. Проблемы обучения и социальной адаптации детей мигрантов в цифрах и диалогах. Ханты-Мансийск: Изд. дом «Новости Югры», 2012. 212 с.
  10. Кардозу Ф. Э. Интервью // Свободная мысль. 2010. № 1.
  11. Homans G. K. Social Behavior: Its Elementary Forms. N.-Y., 1961.
  12. Большая энциклопедия: В 62 т. Т. 8. М.: Терра, 2006.
  13. Шмелев Н. Модернизация экономики // Свободная мысль. 2010. № 2.
  14. Кулябин А. И. Президентские республики – лидеры социального неравенства // Социологические исследования. 2013. № 9.
  15. Горшков М. К., Шереги Ф. Э. Молодежь России: социологический портрет. М.: ЦСПиМ, 2010. 592 с.

Bibliography

  1. Sztompka P. Ten theses on the status of sociology in an unequal world // Sociological studies. 2013. № 9.
  2. Marx K., Engels F. 18 brumera of Lui Bonapart // Work. T. 8.
  3. Weber M. Favorites. M: Progress, 1990. – 808 p.
  4. Weber M. the Basic concepts of stratification // Sociological studies. 1994. № 5.
  5. Shkaratan O. I. Sociology of inequality. Theory and reality. M: Izd. house of the Higher school of Economics, 2012. – 526 p.
  6. Zborowski G. E. Theory of social community. Ekaterinburg: University of Humanities, 2009. – 304 p.
  7. Dmitriev A. V., Pyaduchov G. A. Ethnic groups of migrants and conflicts in the enclave of the labor market // Sociological studies. 2005. № 8.
  8. Dmitriev A. V., V. Mukomel V.I. Ethnic immigration: a conflict dimension // Russia in the global processes: the search for prospects. M., 2008.
  9. Zasypkin V. P, Zborovsky G. E., Shuklina E. A. Problems of training and social adaptation of migrant children in figures and dialogues. Khanty-Mansiysk: Izd. house «Yugra news», 2012. – 212 p.
  10. Cardoso F. E. Interview // Free Thought. 2010. № 1.
  11. Homans G. K. Social Behavior: Its Elementary Forms. N. Y., 1961.
  12. Great encyclopedia: 62 volumes. V. 8. M.: Terra, 2006.
  13. Shmelev N. Modernization of economy // Free Tought. 2010. № 2.
  14. Kulyabin A. I. Presidential Republic – leaders of social inequality // Sociological studies. 2013. № 9.
  15. Gorshkov M. K., Sheregi F. E. Youth of Russia: a sociological portrait. M: CSPM, 2010. – 592 p.

Zborovsky G.E.

Social inequality and its types as the problem of sociology

In the article examines two sociological paradigms of social inequality – Marxist and Veber’s – and the subsequent interpretations of its species. The description of the types of social inequality associated with social communities is given. Special attention is drawn to socially just and socially unjust inequality and the way of the first type becoming the second one.

Key words: social communitysocially unjust inequalitysocially just inequalitysocial inequality.
  • Социальное неравенство


Яндекс.Метрика