Гендерные особенности мышления

Максимов А.А.

УДК 159.955
ББК 88.351.3

В статье рассматриваются гендерные аспекты мыслительной деятельности в рамках мышления повседневности. Показан непосредственный механизм взаимосвязи дедуктивных и индуктивных форм мышления и зависимость мыслительной деятельности от опыта и непосредственного бытия индивида, что может обусловливать гендерные особенности мыслительной деятельности.

Ключевые слова: гендердедукцияиндукциямифологическое мышлениемышлениерациональное мышлениеэмпирическое мышление.

Если обратиться к литературе по социальной проблематике, то легко можно отметить что возрастает количество публикаций по проблемам гендера. Учитывая изменения в социальной сфере по многим аспектам, это не должно удивлять. Если рассматривать содержательные аспекты данной проблемы, то заметны полярные точки зрения. Позиции могут быть четко артикулированы или выражены обтекаемо, но эта полярность имеет различие позиций в следующем. Первую обозначил З. Фрейд своим высказыванием: анатомия – это судьба. Это означает, что сама биология задает эти различия и что интеллектуальное и социальное неравенство – это всего лишь следствие биологического различия. Об этом писал в свое время Г. Лебон. «У большинства разумных сообществ, как, например, среди парижан, встречается очень много женщин, чей мозг по размерам ближе к мозгу гориллы, чем к самому развитому мозгу мужчины… Сегодня все психологи, исследующие интеллектуальные способности женщины, признают, что она представляет собой более низкую эволюционную форму и что она ближе к ребенку и дикарю, чем к взрослому цивилизованному мужчине. Она превосходит мужчину в изменчивости, непостоянстве, отсутствии мысли и логики, а также в неспособности к разумным действиям. Без сомнения, существуют и выдающиеся женщины, намного превосходящие среднего мужчину, но их появление столь же исключительно, как и явление на свет любого уродства, как, например, рождение гориллы о двух головах» [1, с. 43].

Другая позиция выражена на уровне широкого общественного дискурса феминистским движением и феминистской литературой, а на теоретическом уровне представлена таким автором, как Майкл Киммел. Они утверждают, что гендерные различия задаются культурой или социумом в широком смысле слова и социальное неравенство полов и обуславливает гендерные различия. Если же обратиться к массовой литературе, то там доминирует достаточно однозначная точка зрения, вот названия некоторых книг: Женская логика, Мужчины с Марса, Женщины с Венеры, Поступай как женщина, думай как мужчина. Вывод: мужчина и женщина – существа с разных планет, и остается удивляться, как они понимают друг друга, поскольку мыслят совершенно по-разному. У мужчин есть логика, у женщин ее нет, а если есть, то другая.

Обратимся к пониманию самого термина «логика». Этимология термина «логика» со времен античной философии означает: ум, разум, рассуждение. В общественном сознании понятие «логика» мыслится зачастую в широком смысле слова и понимается как закономерность некоторых процессов. Речь может идти о логике исторического процесса, логике поведения, логике исследования и т.д. В этом ее аспекте, на наш взгляд, можно говорить о женской или мужской логике. В собственном же значении под термином «логика» понимается закономерность мыслительной деятельности, подчиненность мышления не субъективному произволу, а рациональным принципам и законам. Природу этой рациональности мы сейчас оставляем в стороне. Для исследования этих закономерностей в чистом виде, отвлеченном от содержания мысли, мы вынуждены формализовать движения мысли в виде неких структур, например, рассуждение: если на небе туча, то будет дождь, а на небе туча, следовательно, будет дождь, в символическом виде будет выглядеть следующим образом: если А, то Б, и А – Б. Как всякая форма, такая структура может существовать только в абстракции, в реальности же мысль существует в единстве содержания и формы: мышление всегда конкретно. Логика как теоретическая дисциплина и когнитивная психология изучает возможности обычного человека оперировать такими абстрактными схемами. Наши исследования по данной проблеме не выявили принципиальных гендерных различий. Различия рассматривались по таким параметрам, как возраст, базовое образование (гуманитарное или техническое), характер профессиональной деятельности. Но если вести речь о повседневном мышлении основной массы людей, далеких от научной работы, то здесь дело обстоит не так благополучно. Можно сделать вывод неутешительный как для мужчин, так и для женщин. В своем повседневном мышлении человек далеко не логичен, так как опирается не на форму, а на содержание. Как отмечает Ж. Ришар, «индивид обладает средствами апостериорной коррекции, которые объясняют, почему он делает мало ошибок в знакомых ему областях, он имеет возможность осуществлять необходимые коррекции: однако его компетентность в одной области совсем не поддается перемещению в другие области. Вот отчего важно обучать, как надо рассуждать» [2, с. 124].

Очень часто под логичностью понимают только дедуктивный характер рассуждения. Но как известно, в логике различается мышление дедуктивное и правдоподобное: индуктивные рассуждения (эмпирические или опытные) и рассуждения по аналогии. В реальном мышлении эти формы всегда присутствуют в единстве мышления. По этому поводу Касавин пишет: «Вот рассуждение по одному из модусов условно-категорического силлогизма, со­держащее ошибку отрицания основания: если у человека повышена температура, то он болен. У Н. температура не повышена. Н. не болен.

Данный вывод грешит логической ошибкой, но не так ли мы рассуждаем, когда посыла­ем в школу ребенка, жалующегося на недомогание? Не такое ли основание выбирал еще не так давно заводской врач, отказывая в бюллетене рабочему? Впрочем, наив­но допускать, что мы не знаем об очевидном факте: болезнь не всегда сопровожда­ется повышением температуры. Мы рассуждаем так потому, что руководствуемся также и другими основаниями: ребенок ленив и готов пропустить школу под любым предлогом; завод нуждается в выполнении плана, а профсоюзные средства ограни­чены. Мы не игнорируем логические правила, но учитываем комплекс факторов, суждения о которых лишь неявно подразумеваются и могут быть ложными. Однако средствами формальной логики здесь делу не поможешь.

Рассмотрим еще одно умозаключение, содержащее ошибку утверждения след­ствия.

Если данное вещество – сахар, то оно растворяется в воде. Данное вещество растворяется в воде. Данное вещество – сахар.

Ошибка в том, что растворим не только сахар, а сахарин, поваренная соль...» [3, с. 15].

Как ошибочные данные схемы рассуждений можно считать только с позиций классической дедукции, но если рассматривать движение мысли в единстве дедукции и индукции, то мы должны сказать: да, действительно, с необходимостью вывод в таких рассуждениях не следует из посылок, а следует с определенной степенью вероятности и подтверждается внелогическими основаниями, опытом, и т.д. То есть, как говорит Ришар, рассуждение подвергается апостериорной коррекции.

Поскольку в повседневности мышление являет собой синтез дедукции и индукции (в широком смысле слова), то оно всегда предметно. Или, как говорят психологи, – интеционально. Мышление всегда на что-то направлено, и эта направленность мышления определяется опытом, мотивацией, установкой. Чтобы показать механизм взаимосвязи предметности, дедукции и индукции, приведем сюжет из рассказа Конан Дойля «Союз рыжих». Рассказ начинается с эпизода, когда к Шерлоку Шолмсу и доктору Ватсону приходит посетитель. Доктор Ватсон, разглядывая посетителя, не может умозаключить ничего, кроме принадлежности к социальному слою, тогда как Шерлок Холмс проговаривает целую цепочку суждений. Доктор Ватсон рассказывает: «К сожалению, мои наблюдения не дали почти никаких результатов. Сразу можно было заметить, что наш посетитель – самый заурядный мелкий лавочник, самодовольный, тупой и медлительный. Брюки у него были мешковатые, серые, в клетку. Его не слишком опрятный черный сюртук был расстегнут, а на темном жилете красовалась массивная цепь накладного золота, на которой в качестве брелока болтался просверленный насквозь четырехугольный кусочек какого-то металла. Его поношенный цилиндр и выцветшее бурое пальто со сморщенным бархатным воротником были брошены тут же на стуле. Одним словом, сколько я ни разглядывал этого человека, я не видел в нем ничего примечательного, кроме пламенно-рыжих волос. Было ясно, что он крайне озадачен каким-то неприятным событием.

От проницательного взора Шерлока Холмса не ускользнуло мое занятие.

 – Конечно, для всякого ясно, – сказал он с улыбкой, – что наш гость одно время занимался физическим трудом, что он нюхает табак, что он франкмасон, что он был в Китае и что за последние месяцы ему приходилось много писать. Кроме этих очевидных фактов, я не мог отгадать ничего.

Мистер Джабез Уилсон вскочил с кресла и, не отрывая указательного пальца от газеты, уставился на моего приятеля.

 – Каким образом, мистер Холмс, могли вы все это узнать? – спросил он. – Откуда вы знаете, например, что я занимался физическим трудом? Да, действительно, я начал свою карьеру корабельным плотником.

 – Ваши руки рассказали мне об этом, мой дорогой сэр. Ваша правая рука больше левой. Вы работали ею, и мускулы на ней сильнее развиты.

 – А нюханье табаку? А франкмасонство?

 – О франкмасонстве догадаться нетрудно, так как вы, вопреки строгому уставу вашего общества, носите запонку с изображением дуги и окружности.

 – Ах да! Я и забыл про нее... Но как вы отгадали, что мне приходилось много писать?

 – О чем ином может свидетельствовать ваш лоснящийся правый рукав и протертое до гладкости сукно на левом рукаве возле локтя!

 – А Китай?

 – Только в Китае могла быть вытатуирована та рыбка, что красуется на вашем правом запястье. Я изучил татуировки, и мне приходилось даже писать о них научные статьи. Обычай окрашивать рыбью чешую нежно-розовым цветом свойствен одному лишь Китаю. Увидев китайскую монетку на цепочке ваших часов, я окончательно убедился, что вы были в Китае.

Мистер Джабез Уилсон громко расхохотался.

 – Вот оно что! – сказал он. – Я сначала подумал, что вы бог знает какими мудреными способами отгадываете, а, оказывается, это так просто.

 – Я думаю, Уотсон, – сказал Холмс, – что совершил ошибку, объяснив, каким образом я пришел к моим выводам. Как вам известно, "Omneignotumpro magnifico", и моей скромной славе грозит крушение, если я буду так откровенен...» [4. C.__]. Обратим внимание: человек на которого смотрят Шерлок Холмс и доктор Ватсон один и тот же. Но предметы мыслей наших собеседников оказываются, существенноразличны. Ватсон видит лишь внешние признаки посетителя, отсюда бедность и поверхностность рассуждений. Шерлок Холмс опираясь на опыт, профессиональную наблюдательность и знания способен осуществлять умозаключения, которые присутствующим кажется почти мистическими. Опытное или эмпирическое знание особенностей физического или канцелярского труда знание специфики китайской культуры, причем на теоретическом уровне, позволили Шерлоку Холмс на уровне ментальной репрезентации сформулировать общие суждения, ставшие посылками для уже дедуктивного рассуждения, например, такого;

Неравномерная мускулатура есть у людей физического труда

Уилсон имеет неравномерную мускулатуру

Уилсон – человек физического труда

 Мы видим первую фигуру простого категорического силлогизма, где данная схема рассуждения соответствует правилам первой фигуры. Индуктивный опыт послужил основой формулирования общего суждения, и эмпирическая констатация наличия у человека такого свойства позволила провести классическое дедуктивное рассуждение. Холмс делает вывод о том, что Уилсон бывал в Китае. Алгоритм рассуждения аналогичен первому и при кажущейся загадочности на поверку прост, что дает Холмсу основание иронизировать. Холмс, зная особенности культуры Китая, увидев татуировку с рыбкой, на основании знаний формулирует общую посылку:

 Только человек, бывавший в Китае, может иметь такую татуировку

 Уилсон имеет такую татуировку

 Уилсон бывал в Китае

В данном случае мы имеем рассуждение, где в качестве общей посылки выступает выделяющее суждение, а такие схемы в соответствии с общими правилами простого категорического силлогизма будут логически правильными. Чтобы подчеркнуть общность механизмов мыслительной деятельности в профессиональной области мужчины и женщины, приведем еще один пример: несколько лет назад участковый врач направил меня на консультацию в онкодиспансер по поводу небольшого воспаления на руке. В кабинете врача, как обычно, мне предложили сесть, и врач (женщина лет сорока), еще не задав мне ни одного вопроса, а заполняя карточку и даже не глядя на меня, проговорила: «Вы очень много курите». Я, естественно, удивившись, спросил: «Почему вы так решили?» Она, уже посмотрев на меня, сказала: «Губы синие». В данном случае алгоритм рассуждения такой же, как у Шерлока Холмса. Многолетний опыт, позволивший сформулировать общую посылку, и профессиональная наблюдательность, позволяющая увидеть некие признаки, позволили этой женщине сделать умозаключение, удивительное для непрофессионала.

 Синие губы есть признак многолетнего курения

 Данный человек имеет синие губы

 Данный человек подвержен многолетнему курению

Как видим, рассуждение протекает по классической схеме категорического силлогизма и является логически безупречным.

При таком рассмотрении механизмов мышления, можно сказать, что гендерных различий мужчины и женщины в чисто логическом плане в рамках профессиональной сферы мы не увидим, и искать различия надо в особенностях психофизиологии, особенностях социального опыта, ментальных установках. Еще раз подчеркнем, чтобы нас не обвинили в мужском шовинизме: мы анализируем гендерные различия в сфере повседневного бытия, оставляя в стороне профессиональную сферу деятельности, где различия определяются лишь качеством профессиональной подготовки и качеством образования.

Психофизиологические особенности: наиболее надежным различием, по мнению нейрофизиологов, является различие в пространственном ориентировании. Причем это различие касается не только человека, но и животных. Эксперименты на крысах показали, что самцы и самки по-разному ориентируются в пространстве. Так и в гендере. Мужчины больше ориентируются на общую пространственную картину, тогда как женщины ориентируются по деталям [5. С. 297-300]. Так, женщина, объясняя дорогу, будет говорить: «Поезжайте мимо большого супермаркета с яркой рекламой, поверните налево и через два квартала увидите желтовато-коричневый дом с большой елью.» Считается, что есть определенные различия в способности к абстрактному мышлению, хотя наш опыт по развитию абстрактных логических форм студентов не показал этого, и, по-видимому, это различие больше определяется формами воспитания и культурными различиями становления личности. Вспомним стихотворение С. Маршака:

Из чего только сделаны мальчики?
Из улиток, ракушек
И зеленых лягушек.
Вот из этого сделаны мальчики!
Из чего только сделаны девочки?
Из чего только сделаны девочки?
Из конфет и пирожных
И сластей всевозможных.
Вот из этого сделаны девочки!
Из чего только сделаны парни?
Из чего только сделаны парни?
Из насмешек, угроз,
Крокодиловых слез.
Вот из этого сделаны парни!
Из чего только сделаны барышни?
Из чего только сделаны барышни?
Из булавок, иголок,
Из тесемок, наколок.
Вот из этого сделаны барышни.

Лучшая способность женщины замечать детали, вкупе с более развитым периферическим зрением, а также большая восприимчивость к эмоциям, на наш взгляд, возможно, является объективным основанием для так называемой женской интуиции. Как мы выше уже отмечали, умозаключения Шерлока Холмса, основанные на деталях, незаметные для других, казались чудом. Так и рассуждения женщины, отметившей детали, невидимые для мужчины, кажутся возникшими интуитивно. Можно сказать, что эмпирическое мышление (мышление, протекающее в формах индукции, обобщения, сравнения), когда предметной областью является повседневная сфера, более сильная сторона мышления женщины, нежели мужчины. Еще А. Герцен в работе «Былое и Думы» удивлялся, что аристократическая барышня, получившая домашнее образование и занятая вышиванием и нарядами, часто делает очень меткие замечания об окружающих людях. Можно сказать, что Шерлок Холмс развил данную способность в ходе профессиональной деятельности, тогда как женщине эту способность дала матушка-природа. Наверное, не случайно в изменившихся социальных условиях мы видим на экранах фильмы, где главным героем выступает женщина-следователь.

Особенности механизмов деятельности мозга мужчины обуславливают и особенность протекания мыслительных процессов мужчин в определенных ситуациях. По утверждениям нейрофизиологов, экспериментально доказано, что в присутствии красивой женщины мужчины «глупеют» и как минимум становятся нерациональными. Причиной такого изменения мыслительных процессов мужчин является то, что «облик красивой женщины активизирует лимбическую системы мужчин (эмоциональный мозг), одновременно подавляя работу лобной коры, из-за чего суждения становятся эмоциональными, непродуманными» [6, с. 70]. Надо сказать, что в социальной практике такая утрата способности к рациональному рассуждению мужчин давно отмечена и с успехом применяется, например, в ходе переговоров. Нередко можно видеть в художественных фильмах, когда бизнесмены на важные переговоры берут в качестве помощников хорошеньких девочек. Да и обыденное сознание тоже давно отметило эту особенность, что проявилось, например, в таком анекдоте:

Мужчина выбирал из двух женщин, на ком женится.

Одна бизнесвумен, хорошая квартира, хорошая машина, самостоятельная, обеспеченная

Другая хорошая хозяйка, великолепно готовит, дом содержит в чистоте.

А женился на третьей, у которой ноги длиннее.

Но, как подчеркивает нейробиология, если лимбическая сфера мужчины активизируется в определенных ситуациях, то лимбическая сфера женщины активна практически постоянно, а поскольку мозговая деятельность женщины более активна даже в состоянии покоя, то это подтверждает то, что женщина постоянно думает, думает, думает. Лимбический (эмоциональный мозг) работает на генерацию новых идей, гипотез, возможностей, играет этими возможностями, то мужчину могут удивлять некоторые предположения женщин. Это касается такого механизма нашего мышления, который в когнитивной психологии называется домысливанием. В качестве картинки можно привести анекдот, взятый нами с сайта В Контакте на стене одной девушки:

Дима сказал: «Привет».

А Даша мысленно сыграла свадьбу и родила двоих детей.

Данный пример домысливания позволяет нам перейти к особенностям ментальной сферы различий мышления мужчины и женщины.

После работ Леви Брюля о специфике первобытного мышления стало общим местом признавать качественную разнородность мыслительной деятельности человека. Можно выделять различные виды или формы мылительной деятельности, но для целей нашего анализа следует выделить такие уровни организации мышления: мифологический, рассудочный, или эмпирический и рациональный. Подчеркнем, что это не только и не столько этапы становления мышления, а именно уровни его организации. В реальной практике мышления они существуют одновременно, но в условиях меняющегося бытия индивида один из уровней становится доминирующим, или, как говорят психологи, актуализируется.

Мифологическое мышление

Мифологическое мышление опирается на образ, который есть бессознательная рефлексия, единства индивида и рода с одной стороны, и единство рода с условиями существования, а, по сути, с окружающей человека природой, с другой стороны. Будучи таким синкретическим по своей природе, мифологическое мышление видит все: духовное, идеальное, ментальное – вещественно. В нем даже метафоры, тропы и фигуры суть вещи. И наоборот, в нем все вещественное может обнаруживаться как идеальное» [7, с. 19].

Следующей особенностью мифологического мышления является его подчиненность принципу «воления» или желания. Я «хочу» – вот принцип которому подчиняется мифологическое мышление. Из таких принципов вытекают и механизмы функционирования мышления. Мифологическое мышление не подчиняется принципу непротиворечия. Логическое мышление, отрицая нечто, одновременно другое утверждает и наоборот, утверждая нечто, другое отрицает. Мифологическое мышление, как пишет Голосовкер: «Можно ли быть одновременно в двух местах? Можно,  – отвечает логика чудесного. Ахилл в мифе пребывает одновременно в двух местах. После смерти пребывает в Аиде и одновременно пирует на Островах Блаженства [7, с. 26]. В русских сказках Кащей Бессмертный умирает, то есть обладает одновременно двумя свойствами: быть бессмертным и быть смертным. При дилемме – «либо – либо», согласно логическому мышлению – tertium non datur – «третьего не дано», для мифологического мышления существование противоречия возможно и не вызывает отторжения.

Мифологическое мышление специфически обращается с принципом детерминизма. Если для рационального мышления причинная обусловленность необходимый элемент рассуждения, то для мифологического мышления единственной причиной может быть одно – желание. В русских сказках это хорошо показано в сюжетах про Иванушку-дурачка. Нам не надо искать причинного объяснения, почему печь выехала из избы и понеслась по дороге. По моему хотению, по моему велению.

Из таких особенностей мифологического мышления вытекает и особенность рассуждения, своего рода антилогика, когда то, что для рационального мышления – основопологающее заблуждение «error fundamentalis», заключенное в ошибке petitio phrincipii «предрешенное основание», для мифологического мышления – основоположная аксиома. И тогда то, что для рационального мышления ошибка «post hoc ergo propter hoc» , то для мифологического мышления временная последовательность это и причинная последовательность.

С прагматической точки зрения мифологическое мышление показывает нам глубинные неосознаваемые интересы личности или социальных групп и оно начинает доминировать в мышлении современного человека или при отсутствии видения им рациональных путей достижения цели, или при сознательном или бессознательном отказе поиска таких путей. Если рассматривать мышление повседневности в социологическом аспекте, то возможна его искусственная актуализация. Как пример можно привести состояние общественного сознания в предперестроечный период, когда сознательно или нет (пусть разбираются политологи) актуализировалось мифологическое мышление населения. Тогда, как мы помним, кашпировские, чумаки и прочие не сходили с экрана телевизора и то чудесным образом лечили от всех болезней огромные толпы, то заряжали воду тоже прямо с экрана телевизора для лечения также от всех болезней.

Возвращаясь к нашей теме, выделим главное: мифологическое мышление равнодушно к противоречию, может игнорировать принцип причинности, не нуждается в обосновании своих утверждений. В непосредственном индивидуальном бытии индивида мифологическое мышление опредмечивается в неосознаваемой установке: мое желание и есть основание. Можно сказать, что женщина в силу психофизиологичских, социально-психологических и социальных особенностей своего бытия (гендерное неравноправие все-таки имеет место) более склонна актуализировать мифологический уровень мышления. Но подчеркнем, эта особенность касается только специфической сферы бытия. В качестве картинки приведем следующий сюжет из личного опыта. Еще в советское время (звучит как в эпоху динозавров) была практика отправлять сотрудников и студентов учебных заведений осенью в совхозы на уборку урожая. Выезжали все: преподаватели, аспиранты, студенты. Нашему учебному заведению было задание убирать морковку. Разбивались по два человека на ряд морковки. Пары образовывались чаще чисто случайно. Одна такая пара – преподаватель лет сорока и аспирантка лет двадцати восьми, в ходе совместной деятельности, которая, как известно, сближает, в итоге вместе и уехали. Через неделю я оказался вместе с аспиранткой в столовой за одним столом. Поскольку девушка была с нашей кафедры и мы до этого дружески общались, в разговоре девушка спросила меня, знаю ли я этого преподавателя. Я, действительно, его неплохо знал и ответил утвердительно. «Ты знаешь, – сказала она, у нас сложились очень близкие отношения. Как ты на это смотришь?» Мне пришлось ее спросить, хочет ли она слышать правду. Если да, то месяц, в лучшем случае два, не больше. Я пояснил, почему так думаю: «Мужчине 40 лет, уже лет 15 живет один. Притом далеко не однолюб. До тебя у него было, наверное, 110 женщин. Полагать, что он остановится на 111-й нереально». Меня поразил ее ответ. Она не стала разбивать мои аргументы. Она ответила: «Какой ты скучный. А вдруг. Вдруг он остановится на 111-й». Я понял всю безнадежность ситуации и только сказал, что если вдруг – то это не ко мне, я не готов обсуждать ситуацию в таком аспекте.

Эмпирическое мышление

В основе этого вида мышления лежит непосредственный, практический опыт индивида с одной стороны, а с другой стороны – традиции и коллективная память социальной группы. Логическим механизмом эмпирического мышления являются процедуры обобщения на основе выделения общего свойства предметов и явлений; индукция как перенос знания в части класса на весь класс и аналогия как процедура уподобления. Надо сказать, что этот уровень мышления и деятельности роднит нас с высшими животными больше, чем мы об этом думаем.

В отличии от дедуктивных рассуждений, где наши выводы логически следуют из посылок как необходимое следствие, в правдоподобных рассуждениях вывод лишь с определенной степенью вероятности подтверждается посылками. Обычно правдоподобные умозаключения подразделяются на два вида: умозаключения по индукции и умозаключения по аналогии.

В основе индукции как логической формы мышления находится процедура обобщения как мыслительная форма, сравнение и выделение общего в окружающей человека действительности. Для мышления повседневности, особенно обращенного к социальной действительности, где ему приходится делать вероятностные выводы, индуктивные умозаключения наиболее распространенные.

Более того, в своей повседневной жизни, человек, чаще всего, опирается на свой индивидуальный опыт или опыт своих близких и склонен возводить его в ранг всеобщего, возводить индуктивные рассуждения в ранг дедуктивных. Поэтому для мышления повседневности характерны ошибки, которые в логике называются «ошибками поспешного обобщения» и ошибкой «post hoc ergo propter hoc» – «после этого, следовательно, по причине этого».

Кроме того, для наиболее распространенной индукции, которая в логике называется индукцией через простое перечисление, существует правило  – поиска противоречащего случая. Но мышление повседневности это правило чаще всего игнорирует. На наличии таких ошибок в диалогах, в частности, и построены многие анекдоты. Например, в анекдоте, представленном ниже, индуктивный опыт прошлых обобщений человек неоправданно экстраполировал на будующее:

Предприниматель подъезжает на своем Мерседесе к бензоколонке. Служащий ему говорит:

-              Вам повезло: на сегодня вы – последний клиент, которого мы обслуживаем по старой цене.

Предприниматель:

-              Прекрасно! Тогда залейте полный бак!

Служащий начинает заливать бензин, предприниматель его спрашивает:

-              Скажи, а насколько повысится цена на бензин.

-              Она не повысится. Она понизится на десять процентов…

Как видим, наш герой на основе прошлого эмпирического опыта, что все изменения цен идут в сторону повышения, сделал заключение, что и следующее изменение цен также пойдет в сторону повышения. Одновременно наш герой столкнулся с ситуацией, достаточно типичной для индуктивных рассуждений вообще и для мышления повседневности в частности, а именно – с встречей с противоречащим предшествующему опыту случаем. Кстати, такой механицизм и прямолинейность мышления более характерны для мужчин, поскольку женщины в рамках потребностей непосредственного бытия (есть, пить, одеваться, кормить ребенка) более гибка и регидна.

Мышление повседневности под аналогией часто понимает сходство между явлениями, которое выявляется путем сравнения. Но сравнение, являясь мыслительной процедурой, само по себе еще не есть логический вывод, а только основание для вывода. Аналогия в логике – это умозаключение являющееся по своему механизму операцией переноса свойств одного ранее известного предмета на другой исследуемый предмет. Тем самым происходит уподобление исследуемого предмета с другим уже известным предметом, когда на основе наличия сходства у предметов ряда общих признаков делается вывод о том, что данный исследуемый предмет обладает и другими признаками, имеющимися у известного предмета. Выводы по аналогии – это как и индуктивные выводы.

В традиционной логике различают два вида аналогии: аналогию свойств и аналогию отношений. И если аналогия свойств в дискурсе повседневного мышления проявляется чаще всего в метафоризации речи (например, лошадиное лицо), то аналогия отношений выступает доминирующей формой рассуждений. Вспомним восточную притчу о Ходже Насреддине.

Ехал как-то Ходжа Насреддин мимо чайханы. Услышал шум.

Подъезжает ближе, смотрит: спорят два человека, окруженные толпой: чайханщик и бедняк. Спрашивает Ходжа: «Что за шум, что не поделили?»

– Ходжа, – отвечает чайханщик, – этот презренный оборванец зашел в мою чайхану, вынул из-за пазухи лепешку, долго держал ее над моим пловом, пока она не пропиталась запахом плова и не стала вдвое вкуснее. Потом этот нищий сожрал лепешку и не хочет платить, да выпадут все его зубы!

– Это правда – спросил Ходжа у бедняка, который от страха не мог говорить и только кивнул головой.

– Нехорошо, – сказал Ходжа. – Очень нехорошо пользоваться бесплатно чужим добром.

– Ты слышишь, оборванец, что тебе говорит почтенный и достойный человек! – обрадовался чайханщик.

– У тебя есть деньги – обратился Ходжа к бедняку. Тот молча достал последние медяки. Чайханщик уже протянул за ними свои руки.

– Подожди, почтенный! – остановил его Ходжа. – Давай-ка сначала сюда свое ухо.

Ходжа долго звенел зажатыми в кулаке деньгами над ухом чайханщика, а потом, вернув деньги бедняку, сказал чайханщику:

– Вы в расчете, он нюхал твой плов, а ты слышал звон его денег.

Как видим, умозаключение о том, что чайханщик и бедняк в расчете друг с другом, Ходжа Насреддин осуществил на основе аналогии, где аналогия выступила не только формой рассуждения, но и формой аргументации.

Важной особенностью эмпирического мышления является его практицизм. Практицизм – сильная сторона эмпирического мышления повседневности, но в определенных ситуациях это становится и слабостью. Практицизм эмпирического мышления означает, что это мышление не желает поднятия выше непосредственного интереса или эмпирического опыта. Практицизм означает отказ от абстракции в пользу предметного образа с различной степенью обобщенности. Степень обобщения индивидуального мышления всегда ограничена, но коллективное сознание может поднимать обобщенный образ до уровня абстракции, и в этом смысле в условиях коллективного сознания эмпирическое мышление может быть даже сильнее мышления рационального. Пример: «Ворон ворону глаз не выклюет», «Рыбак рыбака видит издалека», Евангельские притчи Христа. Тем самым эмпирическое мышление достигает мудрости, чего никогда бы не смогло достичь мышление рациональное. Мудрость – это не просто знание, это знание вкупе с пониманием. А обобщенные образы и помогают этого достичь – знания с пониманием.

Ассоциативность – т.к. эмпирическое мышление опирается на предметный образ, то за пределами своего непосредственного опыта оно склонно вязнуть в болоте ассоциаций. За пределами эмпирического опыта у мышления нет оснований для обоснования, оно начинает опираться на чувства, эмоции или традиции. Когда эмпирическое мышление не знает, как поступить, оно задается вопросом: «А как поступали мои предки?» и рассуждение в этом случае идет по типу индуктивного умозаключения, где зачастую производится ошибка posthoc. Пример: правоверный мусульманин задается вопросом: «Сколько жен было у Аллаха?» Ответ – 4, следовательно, и я могу иметь столько жен.

Сильной стороной эмпирического мышления является то, что в пределах непосредственного опыта эмпирическое мышление, опираясь на здравый смысл (где под здравым смыслом мы понимаем обобщение опыта, осознание целесообразности действий на основе опыта и осознание необходимости действий на основе опыта), прагматически рационально.

Слабой стороной эмпирического мышления является то, что оно склонно алгоритмы деятельности, сформированные на одном опыте, переносить на другой (любит аналогии). Кроме того, за пределами непосредственного опыта эмпирическое мышление не способно к серьезному анализу информации. Эмпирическое мышление в силу прагматичности не способно отвлечься от субъективности. Различие непосредственного бытия, а следовательно, и опыта мужчины и женщины очевидны. И в силу психофизиологических особенностей, и в силу социокультурных отличий прагматизм мышления мужчины и женщины различен. Иногда ход рассуждения женщины покажется мужчине совершенно глупым и самому мужчине никогда не придет в голову, но именно потому, что в его опыте некоторых ситуаций просто не может быть. Для иллюстрации этого приведем анекдот:

Едет шофер на грузовой машине. Смотрит, стоит женщина с канистрой. Просит подвезти. Шофер думает: «Наверное, пиво везет или самогон. Надо подвезти». Посадил в кабину. Едут. Шофер кивает на канистру:

– Что, пиво?

– Нет.

– Самогон?

– Нет.

– А что тогда?

– Бензин!

– Зачем?

– Знаю я вас! Только до первого леска, так у вас сразу бензин кончается!

Прочитав анекдот, мужчина может посмеяться и сказать: вот бабы дуры. Но просто анекдот в доведенной до крайности форме отражает ситуацию, с какой в той или иной мере сталкивается каждая женщина и практически никогда мужчина.

Прагматизм эмпирического мышления проявляется в форме конкретности мышления. Конкретность эмпирического мышления – это его сила и его слабость. Как пример конкретности мышления приведем диалог Мальвины и Буратино из сказки А. Толстого «Приключения Буратино». Мальвина учит Буратино арифметике и дает такую задачу: у тебя три яблока, ты отдал некто одно яблоко, сколько у тебя осталось? Буратино отвечает: –Три. – Почему, спрашивает Мальвина. – А я не отдам некто яблоко. – Как видим, конкретность мышления проявляется в неспособности абстрактно рассматривать ситуацию, отвлечься от собственного интереса, то есть отвлечься от субъективности. Это с полным правом можно отнести к особенностям конкретности мышления женщины, поскольку пока еще ответственность за непосредственный быт семьи, ребенка да и ее самой ложится не нее. Женщина с полным правом согласится с утверждением основателя прагматизма Д. Джеймса: истинно то, что полезно. Как говорят англичане, домохозяйку не обманешь. Эта конкретность мышления женщины в диалогах повседневных ситуациях и часто мужчину ставит в тупик. Например, когда мужчина говорит женщине: я люблю тебя больше всех, она спросит: а кого ты еще любишь? Или когда мужчина предлагает женщине встретиться, она спросит: а что мы будем делать?

Конкретность мышления женщины, а следовательно, и особенности движения ее мысли ярко иллюстрирует следующий анекдот:

После осмотра врач говорит пациентке:

Вы совершенно здоровы. Я только рекомендовал бы вам больше бывать на свежем воздухе, а зимой теплее одеваться.

Дома муж спросил ее, что посоветовал врач.

– Прописал мне летом отдых на море, а зимой – норковую шубу.

Такой ответ женщины мужу совсем не означает, что женщина не поняла обобщенный характер высказываний врача, просто эти общие высказывания женщина интерпретировала в форме выгодной ей предметности.

Столкновение и противоборство аналитичности мышления мужчины и восприятие ситуации женщиной на уровне гештальта, где анализ вторичен или во всяком случае не осознаваем, показывает, что преимущество чаще всего на стороне женщин. Показательна в этом аспекте следующая картинка:

Сидят блондинка и адвокат в самолете. Адвокат предлагает девушке поиграть в простую игру, чтобы не было скучно. Блондинка отказывается – она устала и хочет спать. Адвокат настаивает на игре:

– Вы увидите, это совсем просто. Я задаю вам вопрос, если вы не знаете ответа, платите мне 5 долларов и наоборот.

Она опять отказывается.

– Ну, хорошо, – говорит адвокат, – Изменим правила: если я не смогу ответить на ваш вопрос, я заплачу вам 500 долларов; а наоборот – вы мне только 5 долларов.

Тогда девушка соглашается. Адвокат спрашивает ее, сколько километров между Землей и Луной. Молча она достает 5 долларов, отдает ему и спрашивает в свою очередь:

– Что поднимается в гору на трех ногах, а опускается на четырех?

Адвокат думает долго, берет свой ноутбук, пытается найти что-нибудь полезное в Интернете, потом звонит друзьям – все зря. Через 2 часа он будит блондинку и отдает ей 500 баксов. Она их берет и снова устраивается спать. Он расталкивает ее и спрашивает:

– И каков же ответ?

Она молча берет свою сумку, отдает адвокату 5 доларов и засыпает.

Как видим, здесь мужчина с его логическим мышлением задавать вопросы, ответы на которые он знает, столкнулся с прагматическим мышлением блондинки, целостно схватившей сиуацию, задать вопрос, на который в принципе нет ответа и где главная цель – выиграть. В этом столкновении мужчина проиграл и финансово, и интеллектуально.

Рациональное мышление

Проблема рациональности мышления и его критериев является дискуссионной, и мы не будем углубляться в содержание данной проблемы. Чаще всего отмечают, что рациональное – тождественно понятию дедукции, но при этом в это понятие закладывают еще и целевую установку. Таким образом, рациональное мышление – это мышление, достигающее определенной цели по определенному алгоритму. В литературе неоднократно отмечалось, что даже научная рациональность может вульгаризироваться, что чаще всего проявляется в абсолютизации принципов рациональности. Как пишет В.Н. Порус, абсолютизм как методологический принцип живую и развивающуюся действительность научного познания пытается втиснуть в рамки абсолютных и вечных критериев рациональности [8, С. 254]. Такая абсолютизация характерна и для рационального мышления повседневности.

Мышление обычного человека XXI века отличается от мышления человека начала XX века, тем более, если рассматривать мышление со стороны его рационального аспекта. Современный человек в отличие от крестьянина прошел обучение в школе, вузе, нередко и в аспирантуре, то есть способен оперировать абстракциями. Но на уровне мышления повседневности рациональность такого мышления вульгаризируется, с одной стороны, до абсолютизации неких теоретических принципов, а, с другой стороны – придания теоретическим понятиям самостоятельной сущности. Как пример абсолютизации рациональным мышлением повседневности можно привести Программу реформирования социально-экономического развития Советского Союза «500 дней» Г. Явлинского. Как известно, эта программа предполагала изменение социально-экономических отношений в Советском Союзе в соответствии с планируемыми этапами с точностью до одного дня. При всей теоретической обоснованности и логической последовательности эта программа не учитывала одного. Что речь идет о людях, а не машинах, и люди обладают субъективностью. Даже в физике формулы, выведенные для абстрактного объекта, например, для идеального газа, при работе с конкретным газом необходимо вводить поправочные коэффициенты. Примеров же придания теоретическим положениям самостоятельной сущности несть числа. Уже в лексике мы объективируем теоретическое положение или категорию, например, выражения «рынок оживился», «перестройка создала трудности». Вспомним профессора Преображенского из повести М. Булгакова. Он восклицал: «Что такое разруха, это что старуха с клюкой. Разруха в головах».

Как итог можно сказать, что в современном повседневном мышлении рациональная мыслительная деятельность часто может деградировать до мышления логицистского. Это означает, что оно может работать по алгоритмам, часто даже очень сложным алгоритмам, но при этом исчезает понимание сути процесса.

Логицистское мышление способно схватить схему, действовать по достаточно абстрактному алгоритму, но не способно уловить содержание схемы. Действовать, например, по схеме ((p®q) Ùp) ®q можно научить и обезьяну, не обращая ее к эмпирии, но она не сможет раскрыть смысл, т.е. выявить всеобщий характер причинной зависимости.

Логицистское мышление впадает в следующие ямы:

-                снижение критической способности, т.е. оно не способно сопоставить факты;

-                доверие к схеме и цифре;

-                зачастую оперирует понятием с размытым содержанием. (Эмпирическое мышление оперирует понятием, которое опирается на некоторый образ, эмпирию.)

Исходя из гендерных особенностей, отмеченных нами выше, следует сказать, что склонностью впадать в логицизм грешат именно мужчины. Особенно мужчины в политике. Отмечаемая иногда низкая способность женщин к критике в исследуемой нами сфере, а именно сфере непосредственного бытия, имеет другую природу ментальную или психологическую. В данной работе от этих аспектов мы абстрагировались. Опять же для анализа сферы непосредственного бытия, на наш взгляд, необходимо отойти от гносеологического понимания рациональности. Вслед за И. Кантом рациональное можно признать как единство истины, добра и красоты. Ибо в своей повседневной жизни человек не исследователь и даже не квалифицированный потребитель, по выражению бывшего министра Фурсенко, а человек переживающий. В этой повседневности единство истины, добра и красоты преломляется через движение мысли от абстрактного к конкретному и наоборот. В определенных случаях такая способность мышления есть результат образования. Для пояснения приведем пример. В один из праздников на даче одного из сотрудников нашего учебного заведения собрались преподаватели и после небольшого застолья решили играть в бильярд. Все собравшиеся доктора и кандидаты наук, но как игроки все любители с разной степенью умения. Пришла очередь взять кий преподавателю, доктору физико-математических наук. Он, разглядывая расположение шаров и планируя свои действия, размышляя вслух, произносит: «Так, угол падения равен углу отражения». В движении его мысли абстрактное знание преломилось через конкретное взаимодействие шаров в результате планируемого удара кия. Причем это движение мысли от теоретического принципа к анализу конкретной ситуации протекало для его сознания нерефлексивно. Можно сказать, что это и есть рациональность мышления, когда абстрактное видится через конкретное, а в конкретном высвечивается абстрактное. Но это мы видим у тренированного человека. Обучение и занятие научной деятельностью сформировали у него такую форму мышления. В непосредственной жизни в мышлении обычного человека можно выделить некое подобие такого движения мысли через стереотипы. Но это психологический механизм, и его мы оставляем в стороне, а рассмотрим гендерный аспект мышления в социальном смысле и через эту призму увидим рациональность мышления женщины.

Для любого социума есть базисные основания его бытия и развития. Одним из таких основ является производство и воспроизводство жизни. Это основа его бытия и развития. И в таком аспекте гендерные особенности мышления женщины: консерватизм, прагматизм, преломление действительности через себя и через своего ребенка оказываются более рациональными, чем всякие глубокоумные рассуждения политиков. И пока женщина способна бороться с враждебной чаще всего для нее действительностью, пока она способна противостоять оголтелым феминисткам, призывающим отказаться от материнства, пока она способна противостоять постмодернистской идеологии, размывающей всякие основания, социум будет существовать. В этом стремлении выйти замуж, родить детей, то есть иметь просто женское счастье она может казаться мужчинам смешной, наивной и неразумной. Но тогда мы, мужчины, будем думать, как Сократ, говоривший по поводу своей сварливой жены Ксантиппы, что другая могла быть еще хуже.

Литература

  1. Киммел М. Гендерное общество. М.: Российская политическая энциклопедия (ПОССПЕН), 2006.
  2. Ришар Ж.Ф. Ментальная активность М.: Институт психологии РАН, 1998.
  3. Касавин И.Т. Язык повседневности: между логикой и феноменологией // Вопросы философии. 2003. № 5. С. 14-29.
  4. А. Конан Дойл Рассказы о Шерлоке Холмсе. М., 1982.
  5. Амодт С. Тайны нашего мозга, или Почему умные люди делают глупости. М.: Эксмо, 2010.
  6. Амен Д. Дж. Мозг и любовь. Секреты практической нейробиологии. М.: Эксмо, 2011. 304с.
  7. Голосовкер Э.Я. Логика мифа. М.: Наука, 1987.
  8. Порус В.Н. Принципы и характеристики рациональной критики // Идеал, утопия и критическая рефлексия. М.: Росмен, 1996.

Bibliography

  1. Kimmel M. “Gender society”. Moscow: Russian Political Encyclopedia (POSSPEN), 2006.
  2. Richard J.F. “The mental activity of Moscow Institute of Psychology”. Russian Academy of Sciences, 1998.
  3. Kasavin I.T. “The language of everyday life: between logic and phenomenology”. Problems of Philosophy. 2003. # 5. p. 14-29.
  4. Doyle, A.C. “Stories of Sherlock Holmes”. Moscow, 1982.
  5. Amodt S. “Secrets of the brain, or why smart people do stupid things”. Moscow: Penguin Books, 2010.
  6. Amen D.G. “Brain and love. Secrets of practical neuroscience”. Moscow: Penguin Books, 2011. p. 304.
  7. Golosovker E.Y. “The logic of the myth”. Moscow: Science, 1987.
  8. Porus V.N. “Principles and characteristics of rational criticism”. The ideal utopia and critical reflection. Moscow: Rosmen, 1996.

Maksimov A.A.

Gender peculiarities of reasoning

Key words: genderdeductioninductionmythological thinkingrational thinkingempirical thinking.
  • Политические и философские науки


Яндекс.Метрика