Стратегия духовного выбора: от демократии к меритократии

Бурбулис Г.Э.

УДК 321.7
ББК 66.01

В статье рассматривается вопрос о новом качестве политике в современном мире, характеризующемся глобализацией межчеловеческих, культурных, экономических, межгосударственных связей и отношений, с одной стороны, и возрастанием процессов индивидуализации: ростом личных прав и свобод человека, укреплением самобытных начал культур, цивилизаций, этносов, с другой. Путь к выявлению человеко- и культуротворческой роли политики, к одухотворению власти – политософия, которая рассматривается как новый способ понимания мира, как новый вид практического творения мира и, в конечном счете, как качественно новый образ жизни. Статья подготовлена на основе выступления Г.Э. Бурбулиса на круглом столе «Мировая практика конституционализма: западный и российский варианты развития» 24 апреля 2013 в Уральском институте – филиале РАНХиГС.

Ключевые слова: верховенство культурыдостоинство человекамеритократияодухотворенная властьполитософиясоциокультурная педагогика.

…Понятие мудрости представляет, собственно,

лишь свойство воли согласовываться с высшим

благом как конечной целью всех вещей…

Иммануил Кант

 

Дорогие друзья, уважаемые коллеги и соратники!На календаре – апрель 2013 года… На дворе – солнечная весенняя погода. В стране – уникально-типичная ситуация стабильной неопределенности с широким спектром возможных перспектив социокультурного, политико-экономического, нравственно-духовного развития. В мировом сообществе – многолетний, периодически обостряющийся глобальный кризис, хронический дефицит правопорядка, согласия между государствами, диалога культур и гармонии цивилизаций.

В этой ситуации необходимо мыслить системно и глобально и действовать практически и локально. В пространстве XXI века потребность любить свое Отечество и беречь все человечество становится жизненно важной для конкретного человека, для всех нас вместе взятых, для России, для каждой страны на планете Земля.

Принципиальный вопрос, который все острее и острее встает перед нормальными людьми: что такого сокровенного надо узнать и как по-новому можно пониматьсовременную действительность, чтобы по-человечески достойно и практически эффективно «жить, думать, чувствовать, любить, свершать открытья» (Б. Пастернак) и осмысленно отвечать за настоящее и будущее наших детей и внуков? Поэтому нам должны быть в одинаковой мере чужды и безнадежный алармизм, и прекраснодушный романтизм, и болезненное сомнение в своих силах, и безоглядная вера в чудеса и провидение. Все это вместе взятое требует от нас мировоззренчески принципиальной, концептуально-содержательной и нравственно ответственнойжизненной позиции.

Предлагаемый мною в дополнение к предстоящей дискуссии материал представляет политософскую жизненную позицию. Я уверен в том, что политософия имеет глубокие системные и одновременно зримые предпосылки. У нее есть как историко-культурные, так и современные актуальные истоки и корни. Она является ответом на жизненный запрос и сформирована в условиях обостренной потребности, когда сошлось несколько ключевых факторов: Россия и ее действительность рубежа XX и XXI веков, наш личный опыт, связанный с осмыслением, переживанием, практическим действием, идейной конкуренцией, социально-политической борьбой и всеми сопровождавшими это обстоятельствами, результатами, потерями и достижениями.

Если все упростить, то можно сказать, что внутренний мотив разработки и создания политософской концепции в единстве ее мировоззренческого, теоретического и практического проявлений – это востребованность нового понимания современных проблем и на этой основе – нового способа их практического решения. Поэтому политософия – это новый и не столько интеллектуальный, сколько научно-практический, жизненно востребованный продукт. Причем политософия изначально не осколок философии и не отросток политологии. Она сразу была задана как система мировоззренческих ценностей интегрального, комплексного характера, и понадобится специальный инструментарий, который был бы способен этот синтез обеспечить.

Существует набор целого ряда научных дисциплин и таких выражающих их ценностей, как Истина, Добро, Красота, Благо, Вера, Польза,которые политософия стремится интегрировать прежде всего посредством по-новому осмысленного понятия «мудрость». В этом плане важно в высшей степени тщательно и одновременно, не утопая в бесконечности терминологического фехтования, внятно сформулировать такие переходы и связи, как: философия – политика – политософия; мудрость – любовь к мудрости – мудрость любви; мудрость – политическая мудрость – мудрая политика. Нельзя упускать из виду, что мудростьизначально понималась как высшая способностьчеловека интегрально выражать свою познавательную, нравственно-духовную, коммуникативную и практически-преобразовательную деятельность.

Мудрость – это всегда некая квинтэссенция, всегда некий системно-сложный синтез. Вместе с тем мы не должны утрачивать и классическое понимание софийности, получившей свое развитие из многих совпадающих источников. Это и древнегреческая трактовка софийности, и понимание софийности Лосевым, Аверинцевым, и как кульминация – софиология Соловьева. Речь идет о явлении, которое не допускает типичной рационализации, общепринятой системы доказательств и не смиряется с его безудержной мистификацией. Мы должны научиться воспринимать его как энергетику жизненной мудрости и как некоторый модус свободы. В этой связи интересна и важна, на мой взгляд, специфика трактовки базовых понятий политософии.

Так, политософский подход к свободе имеет специфику в том глубинном смысле, что мы атрибутивно понимаем человека как субъекта властных отношений, осваивая и одухотворяя которые человек производит свободу. Власть и свобода– это не полярно противоположные, не разделенные, вне человека и в обособлении друг от друга существующие, а органично связанные (через человека) явления. Отсюда идея базовой триады политософии, где аналогия со Святой Троицей помогает распознать связь, зависимость и одновременно иную предметность проявления составных частей политософской триады «человек – власть – свобода». Особенно плодотворной такая трактовка этой взаимосвязи и взаимозависимости становится при рассмотрении вопроса о меритократии.

Основной вопрос политософии: как человеку жить достойно среди людей, в родной стране и в современном мире?И в этом своем предназначении политософия выступает как миротворение, а в перспективе – как основа гуманистической глобализации, то есть как гуманизм XXI века, в структуре ценностных ориентаций которого важнейшее место занимает человеческое достоинство. Это позволяет по-новому осмыслить идею меритократии как формы государственно-политического устройства. Я убежден, что именно политософия как система мировоззрения и как инновационная программа позволит сформулировать идейное основание такого устройства и реализовать его как практический проект. Только в диалоге – культур и цивилизаций, поколений и мировоззрений мы научимся достойно жить в настоящеми овладеем проектированием будущего.

 

Что такое политософия?

1. Предпосылки возникновения.Политософия является единством политической мудрости и мудрой практической политики, а точнее – мудрой практической жизнедеятельности. В этом концептуально-смысловом значении политософия рассматривается как новый способ понимания мира, как новый вид практического творения мира и, в конечном счете, как качественно новый образ жизни.

Жизненная потребность в политософииформируется из тех реальных условий и проблем, тех переживаний и устремлений, которые характеризуют сегодня жизнь каждого человека в нашей стране. Современная философия (любомудрие) все менее реализует свое изначальное предназначение – способствовать выработке человеком системы ценностей и обретению такого культурного основания для жизнедеятельности, без которого личностное и общественное бытие лишены смысла. Потребность в синтезе, а тем самым потребность в мудростиявляются внутренним источником и корнем политософского миропонимания.

Политическая реальностьк началу XXI века обрела всепроникающий характер. Это качество можно определить как политическую радиацию, оказывающую непрерывное воздействие на каждого человека двадцать четыре часа в сутки на протяжении всей его жизни.

Политическая традиция фиксировать и решать международные проблемы с позиции национального интереса, который продолжает трактоваться в большинстве стран мира предельно ограниченно, является не только малоперспективной, но и крайне опасной. Ее необходимо переосмыслить и предметно преодолеть, прежде всего на основе диалога культур, цивилизаций, государств.

Политософия– это продукт современной действительности, в равной степени отражающий особенности:

  • жизнедеятельности конкретной личности;
  • специфику проблем и способов их решения в современной России;
  • противоречия и перспективы, которыми наполнена сегодня мировая политика, мировое глобальное сообщество.

 

2. Цели, ценности и смысл политософии. Политософия с необходимостью возникает как незаменимая познавательно-проективная, ценностно-смысловая, жизненно-практическая деятельность, предназначенная для того, чтобы:

  • распознатьновое качество политической реальности;
  • осмыслитьее предметную новизну;
  • выработатьновые способы практической жизнедеятельности для конкретного человека и для страны в целом, а также новые методы в организации специализированной политической деятельности в единстве ее государственно-властной и общественно-партийной составляющих.

 

Три жизненных реальностии, соответственно, три важнейших объекта познания и воздействия политософии – личностное бытие человека, мир политического в его универсальном проявлении и мудрость как практическая необходимость – гармонично интегрируются в концептуальной политософской идее воли к одухотворенной власти. При этом власть понимается максимально широко, прежде всего как власть над самим собой, над своими слабостями, привычками, недостатками, и предполагается, что воля к власти плодотворной может быть только тогда, когда мы отстаиваем, осознаем и практически реализуем такую ценность, как воля к жизни – воление как жизнетворчество.

Воля к одухотворенной власти– это политософская максима, признание которой ставит серьезные препятствия пониманию современности в режиме катастрофизма, глобальных угроз, то есть как процесса, расширяющего масштабы неопределенности, а тем самым страха и безверия в жизни человека и человечества. В то же время эта формула принципиально подчеркивает качество одухотворенности как совокупности системной социокультурной и глубинной нравственно-духовной составляющих. Концептуально, и это самое главное, политософия утверждает необходимость и возможность активного, ответственного, волевого отношения к себе, к своей жизни, ее основаниям и истокам, ее настоящему и будущему. Это невозможно без развитого чувства толерантной ответственности, которая является в большей мере внутренней толерантностью, а не только доброжелательностью в общении с другими, обеспечивающей диалог разных субъектов, разных политических миров и разных культур.

Толерантная ответственность– это установка личности на ответственность не только за себя здесь и сейчас, но и за свои прошлые поступки, взгляды, идеи и устремления. Каждый как личность отвечает за свою общекультурную позициюв понимании того, как жило человечество до него, без него. В конечном счете, он отвечает за последовательность, основательность и принципиальность своего отношения к истории своей страны. Он отвечает за себя в мире в той мере, в какой мир является не только объектом его вопрошания, но и его деянием, его творением.

Основной вопрос политософии: как человеку жить достойно среди людей, в родной стране и в современном мире?И в этом своем предназначении политософия выступает как миротворение, а в перспективе — как основа гуманистической глобализации, то есть как гуманизм XXI века.

Политическая мудростьс позиции политософии – это способность человека мыслить и действовать в соответствии с универсальными (высшими) ценностями человеческой жизни. Она обеспечивает то желанное единство эффективной политики с гуманной педагогикой, когда изначально власть и общество, человек и государство живут в пространстве:

  • взаимной толерантной ответственности друг перед другом;
  • взаимного признания общественного долга;
  • взаимного устремления к общественному идеалу, то есть к высшему благу.

 

В конечном счете, они живут как достойные люди в нормальной стране в соответствии с личностным призванием и общечеловеческим предназначением.

 3. Стратегическая цель и основная задача политософиипонимается как миротворение. Мир в данном случае — многоуровневая, но единая смысловая реальность, вбирающая в себя:

  • идею гармонии внутреннего мирачеловека;
  • его желание и способность жить в миресреди людей;
  • умение обеспечивать мир между народами, государствами и странами;
  • и, наконец, стремление реализовать прекрасный лозунг-идеал «мир во всем мире», который знаком всем нам с детства.

 

Политософское жизнетворчество, открывающее перспективы достойной жизни каждому человеку в пространстве XXI века, то есть политософское миротворение, возможно только как одухотворенная власть – власть, ориентированная на высочайшие общечеловеческие ценности, каковыми являются человек, его жизнь, достоинство и свобода. Непременным условием политософского миротворения является толерантная ответственность.

 

Формы функционирования политософии

Политософия как целостный образ жизни существует в единстве трех сторон. Во-первых, политософия выступает как мировоззрение, то есть как система идей и убеждений, которая выражается в признании органичного единствабытия человека, форм властного управления общественной и государственной жизнью и производства свободы как качества ее жизненного пространства. Политософское мировоззрение — это та система идей, взглядов, убеждений, та система ценностей, в которой человек осваивает свое бытие всегда через сознательное отношение к политической реальности, являющееся условием и предпосылкой его реальной свободы, ее содержания и форм. В то же время человек, переживший и осознавший потребность в свободе, способен относиться осмысленно и целеустремленно к тому, как организована государственно-политическая власть, государственное управление. Он не может отстраняться от этого. Даже в самых автономных формах бытия он не может пренебрегать такой взаимозависимостью: я, моя жизнь, способы моего существования и мир политического как условие, предпосылка моего развития, достижения жизненного успеха и обретения мною смысла жизни. Именно этим определяется достоинство человека, и в этом проявляется его политософская сущность.

Во-вторых, политософия выступает как осуществляемый на междисциплинарной основе концептуальный синтезИстины, Добра, Блага, Красоты, Веры и Пользы. В этом качестве политософия преодолевает отраслевую специализированность и раздробленность гуманитарного и философского знания. Политософский синтез должен способствовать гармонизации социальной действительности, совершенствованию реальной практики жизни людей. В идеале научно-концептуальный политософский синтез интегрирует познавательно-проективные, коммуникативно-социальные, ценностно-смысловые, предметно-преобразовательные и нравственно-духовные практики. Тем самым политософия выступает системой универсально-специализированных практик: универсальных во времени и специализированных в событийной конкретности.

В-третьих, в своем сущностном триедином основании (человек – власть – свобода) политософия трактуется нами как социокультурная педагогика, где мировоззренческая борьба перекодируется в толерантно-ответственный диалог, а конкуренция доктрин – в политософский, то есть мудрый и практически значимый синтез. При этом мудрый синтез как жизненное всеединство «человека – власти – свободы» возможен только посредством политико-правового обеспечения практической взаимосвязи свободы, собственности и законности.

 

Взаимосвязь политософии и политики

Выступая как совокупность жизнетворческих практик, политософия утверждает феномен политической мудрости как интегральную основу мудрости человеческого бытия. Для всех основных типов человеческой деятельности – познавательной, практической, духовно-практической, управленческой, образовательной, публично-творческой или самотворящей (когда человек по определению является субъектом собственного развития) – должно быть найдено интегральное политософское основание. Политософию интересуют любые инновационные системные практические результаты, в которых проявляется глубинная творческая суть человека. Разрабатывая политософию как социокультурную педагогику, мы обязуемся на основе идеи политософии как совокупности социальных практик бережно выявлять все принципиально важное, жизненно необходимое и творчески неповторимое, что делается сегодня в России и других странах. Для политософской практики важно бережно отнестись к каждому творческому жизненному опыту, научиться вовремя его выявлять и анализировать и, давая своевременную положительную оценку, осваивать, распространять и культивировать его как продукт политософского мироустройства.

Политософия позволяет заложить новый конституционно-правовой вектор, связанный с гуманитарно-правовой стратегией России, где под гуманитарностью подразумевается развитие конституционных ценностей прав и свобод человека и гражданина, а правовая составляющая стратегии ориентрирует нас на новое правопонимание, которое базируется на верховенстве культуры и права и образует основу эффективного решения насущных проблем нашей страны.

Как совокупность социальных практик политософия позволяет обеспечить реальную взаимосвязь политической целесообразности с правовой законностью. Политософское измерение действительности может стать со временем методологией, объединяющей людей разных профессий, возрастов и поколений в сообщество, консолидированное жизненным пространством интересов, потребностей, идей, убеждений и смыслов. Политософия вдохновляет нас на признание базовой ценности человеческой жизни как универсально значимой и онтологически суверенной, что возможно только на основе базовых гуманистических ценностей, выработанных общечеловеческой культурой.

Констатируя радикальное изменение роли политической реальностив современном мире, когда политика, подобно радиации, проникает во все сферы человеческой деятельности, а также растущую потребность в мудрости(ее жизненно необходимую реабилитацию), политософия выдвигает такую систему ценностно-смысловых координат, которая задает новую парадигму для понимания исторического процесса и современной действительности.

 

Ценностно-смысловые координаты политософии

Политософия предполагает принципиально новые концептуальные основания оценки реальности и способы ее проектирования. Она в корне меняет мировоззренческую и методологическую основу государственного управления, общественного самоуправления и жизнедеятельности конкретного человека.

В качестве инструмента интегрального осмысления отношения человека и мира через сферу политического политософия базируется на диалектике трех взаимосвязанных, взаимообусловленных и противоречиво сосуществующих феноменов, которые можно условно назвать «святой троицей» политософии: «человек – власть – свобода». Фиксация органичной взаимозависимости этих трех феноменов и, соответственно, категорий, выражающих их содержание, выглядит очевидной до банальности. Вместе с тем сегодня прилагаются серьезные усилия к осмыслению природы человеческой свободыв ее философском, социологическом и антропологическом измерении. Существуют глубокие специальные труды по анализу государственно-политической власти– ее метаморфоз, модификаций, загадочной и мистической природы. В рамках философского знания выработана фундаментальная концепция человека, содержание и выводы которой являются гордостью гуманитарной культуры. Неизбежная в современных условиях специализация в системе социальных наук и в обществознании в целом ограничена в своем методологическом и мировоззренческом назначении. На наш взгляд, это исследовательская ситуация может быть преодоленана основе коренного принципа политософии – осмысливать, понимать, проектировать и регулировать жизнедеятельность человека в единстве этих трех форм человеческого существования.

Триада «человек – власть – свобода»позволяет представить феномен исторического в его предельной форме. Желанная гармонияее составляющих – политософский идеалорганизации общественно-политической жизни, в реальности же в лучшем случае это – живое равновесие, поддержание которого должно быть целью политической власти, потому что любое существенное его нарушение приводит к гуманитарным катастрофам (войнам, диктатурам, революциям и прочим формам насилия). С учетом особенностей этой триады появляется перспективная возможность сохранять в практической деятельности сущностные характеристики мира политического как неотъемлемого и как фундаментального в жизни каждого конкретного человека. Триада «человек – власть – свобода» рассматривается как универсальная система предельных оснований политософии, которая может и должна научно и практически выразить фундаментальную потребность XXI века в политической мудрости как интегральной основе мудрости человеческого бытия.

Вместе с тем целостное представление об исторических и текущих процессах возможно лишь при условии их осмысления в последовательной связи трех уровней бытия– (1) конкретной личности, (2) конкретной страныс ее историей, культурой, устремлениями и (3) человечествав его планетарном, универсальном предназначении. Целям системного понимания российской действительности сквозь призму этих трех уровней бытия и с учетом многофакторной реальности современного глобализма служит система координат политософского поиска: «человек – Россия –человечество».

Ось «человек – наша родина Россия – человечество» – это не искусственная конструкция. Она близка той задаче, которую в свое время старался решать Римский клуб: глобальные проблемы стучатся в дверь каждого кабинета министров каждой страны. Но никому еще не удалось конструктивно осмыслить именно этот масштаб жизни, потому что государственно-политические интересы в большей мере связаны с интересами конкретного государства в конкретных внутриполитических условиях.

 

Власть в политософском измерении

Политософское измерение власти – сверхактуальная задача, адекватным образом отвечающая системным качественным особенностям XXI века – как его угрозам, вызовам и испытаниям, так и его шансам, перспективам и надеждам. Власть как жизненный феномен и как проблема для осмысления всегда являлась соблазнительным, манящим, загадочным и вожделенным предметом. Радикальная постановка вопроса о том, что одухотворенная власть необходима и возможна, позволяет взглянуть на эту универсальную человеческую реальность с принципиальной и важнейшей для политософского подхода позиции. Таким образом мы сразу же устанавливаем максимальный горизонт мыследействия, и от нас требуется суметь экспертно и аналитически аргументированно и последовательно обсудить системные признаки феномена власти и в это же время сохранить и развить ценностно устремленную формулу об «одухотворенной власти».

С предметной конкретизацией феномена властибазовый тезис политософии об универсальном и всепроникающем характере политической реальности в жизни каждого человека получает существенную и во многих отношениях «опасную» нагрузку. Возникает необходимость найти такой ракурс осмысления феномена власти или, точнее выражаясь, такое измерение, которое обеспечило бы углубление понимания места, роли и значения властив жизни и деятельности конкретного человека, корпоративного сообщества, социума и в конечном счете человечества.

Политософская постановка вопроса о природе власти и ее фундаментальной ролипредполагает рефлексию над сложившейся в разных научных дисциплинах многоуровневой и разноформатной практикой трактовки феномена власти, осуществляемой с различными исходными интересами и задачами в различных исторических и социокультурных контекстах. Эта практика наталкивает на то, что должна быть, наконец, найдена некая интегральная «формула власти», бережно воспринимающая и одновременно преодолевающая спецификацию, задаваемую различными видами и уровнями специализированного знания.

Здесь снова помогает понимание политософии как политической мудростии связанной с ней мудрой практической политики.Ведь в данном случае речь идет не только о том, что политическая мудрость есть призыв к всестороннему синтезу всехизвестных и возможных проявлений и определений власти, но и о том, что такой синтез практически назрел. Он является, на мой взгляд, не вожделенным желанием увлеченной личности и не дилетантским упрощением глубинной сути дела, открывающейся в каждом конкретном специализированном научном тексте, а расширением поля исследования с включением характера, содержания и качества реальных жизненных проблем, в пространстве которых сегодня протекает наша жизнедеятельность. В этой связи принципиальным моментом, который становится внутренне переживаемой необходимостью в жизни каждого человека, становится следующий: если власть– это то, к чему я должен сознательно относитьсяи что с моим участием формируется и от моего имени реализуется и воплощается, то каковы могут быть реальные формы взаимозависимости пространства власти и моей собственной жизни?

Думаю, что перезрела проблема политософского оплодотворения всей системы правоведения, которое добросовестно занимается описанием системы власти в режиме государственно-политического устройства. Классическое разделение государственной власти на законодательную, исполнительную и судебнуюне должно приводить к потере антропологического основанияво взаимодействии личности, общества и государства, к потере того очевидного и банального обстоятельства, что феноменологическичеловек воспринимает власть какцелостный мир, а юридическиона представлена нам в виде разделенной на так называемые ветви власти. С точки зрения антропологической, власть– это прежде всего люди, их интересы и потребности, их взгляды и убеждения, это их способности, их действия или воздержание от оных. Поэтому здесь предстоит серьезный политософский замер того, каким образом, в какой мере и в какой форме правовая технология властиможет обрести заново тот реальный жизненный смысл, утрачивая который перестают быть подлинно властными и все ее виды и уровни.

На самом деле образ ветвей власти является эвристически полезным, потому что он инициирует разработку концепта «древо власти»и предполагает в качестве основания идею корневой системы власти. Классический образ «древа жизни»в нашем политософском измерении может быть достаточно корректно использован для конструирования образа «древа власти». Власть в своем конкретном историческом воплощении может быть уподоблена разным формам его проявления. Тогда главным становится вопрос: каково это древо власти? Оно должно иметь свою корневую систему, находящуюся в питательной среде, которая обеспечивает жизнетворность этого древа. Оно может обрасти мощными густыми ветвями, или его ветви остаются щуплыми и маловыразительными, оно может быть плодоносным или бесплодным, крепким или худосочным, укоренным в почве жизни или легко вырванным случайным социальным порывом.

Безусловно, существенной в политософском измерении является наша мировоззренческая идея о том, что различные виды, уровни и формы властинепосредственно связаны со смысложизненной проблематикой человеческого существования. По большому счету, властьв своих одухотворенных формах и является тем ценностным прожектором, который освещает жизнь человека полноценной гаммой его самосотворения. В этой связи принципиальным для нас становится понимание одухотворенной власти как искусства жизни. На этой основе дополнительное звучание приобретает хорошо известная формула о том, что каждый человекнезависимо от своей профессии создает в своей жизни хотя бы одно произведение искусства: самого себя как личность, свою жизнь как творческий процесс, как творческий продукт.

Ключ для политософского измерения власти – это системная интерпретация идеи о политософской триаде «человек – власть – свобода». Рассматривая феномен власти интегрально, с позиции всестороннего синтеза, нельзя оставлять на втором плане современные и выработанные в истории человеческой мысли представления о сущности человека, его природе и тех базовых основаниях и фундаментальных предпосылках, тех исходных жизненных ценностях, которые определяют смысл человеческой реальности. Мы не сможем ничего существенного сказать друг другу о феномене власти, если не будем в это же самое время опираться на представление о человеке как самозаконном, творческом субъекте, жизненные полномочия, жизненные права и перспективы которого являются следствием осознания им того, что можно определить как власть над самим собой.

Очевидно, что эта демонстративно возвышенная трактовка единства человека и власти базируется на признании органичного присутствия в этом триединстве феномена свободы. Человек, власть и свобода — это грани социальной реальности, которые неотрывны друг от друга, а интегральное понимание их взаимосвязи является основой политической мудрости и тем самым центральной идеей политософии.

 

Политософия достоинства

Всеобщая Декларация прав человека содержит утверждение, что признание достоинства, присущего всем членам человеческой семьи, и равных и неотъемлемых прав их является основой свободы, справедливости и всеобщего мира... Феномен достоинства выступает предельным основанием политософского образа жизни и получает свое определение в форме основного вопроса политософии: какчеловеку жить достойно – среди людей, в родной стране и в современном мире?Сама постановка этого вопроса приближает нас к осознанию того вывода, суть которого состоит в признании человеческого достоинства универсальной, всеобщей жизненной ценностью,в которой соединены доступное интуитивное представление каждого из нас о сущности и смысле жизнии сложнейший концепт научного духовно-мировоззренческого постижения, требующий фундаментальных междисциплинарных исследований.

Стратегически эта проблема связана с задачей обеспечения достойного развития России в ближайшее десятилетие, что непосредственно зависит от качества вызовов и угроз, надежд и устремлений человечества и мирового сообществав пространстве XXI века.

Требуют осмысления истоки, сущность, природа и формы проявления достоинства как интегральной ценности человека, общества и государства. Выработать комплексную трактовку определения этого феномена помогает рассмотрение достоинства в виде следующих, например, ценностно-смысловых ипостасей:

  • как меры и критерия свободы человека;
  • как конституционно-правового понятия;
  • как высшей добродетели человеческой культуры;
  • как основания саморазвития и совершенствования личности;
  • как проявления призвания и предназначения человека;
  • как мировоззренческой матрицы становления гражданского общества;
  • как идеала и критерия меритократии;
  • как атрибута милосердия, мужества и мудрости;
  • как источника и цели нравственно-духовного творчества;
  • как результата становления личности (детство, отрочество, юность, зрелость, старчество).

 

Продуктивным в этом смысле может оказаться и осмысление ценности достоинства в следующих сочетаниях: достоинство и благо, достоинство и вера, достоинство и польза, а также представление достоинства как атрибута политософского образа жизни, тесно связанное с местом и значением человеческого достоинства в контексте идеи о верховенстве культуры.

Общим местом в осмыслении природы и причин современного глобального кризиса стало признание того, что это прежде всего кризис базовых жизненных ценностей. И настойчивые поиски единых оснований для осмысления, понимания и успешного практического решения проблем глобального кризиса и посткризисного модернизационного развития, как правило, приводят к единодушному фиксированию вдохновляющей, одухотворяющей и оптимизирующей роли феномена культуры в судьбе современного человечества.

Обдумывая место культуры в иерархии ценностей, я снова и снова убеждаюсь в том, что все дороги ведут не только в Рим, но и к более глубокому пониманию природы Человека политософского. Постановка вопроса о верховенстве культурызначима и актуальна для осмысления и понимания особенности современной жизненной ситуации в любой стране мирового сообщества, будь то Россия, Канада, Украина, Гаити, Норвегия, Китай, США или Венесуэла.

Вопрос о том, при каких условиях осуществимо верховенство культуры, когда диалог становится формой культурного развития, очень важен в контексте современности. Поиск действенного ответа на этот вопрос требует принципиальной мировоззренческой, концептуально-содержательной и нравственно ответственной, культурно-созидательной достойной жизненной позиции.

В свое время наш друг и соратник Александр Асмолов сформулировал вектор нравственно-духовной, культурно-исторической и социально-педагогической парадигмы современности: от культуры полезности – к культуре достоинства. Эта формула предвосхитила появление максимы о верховенстве культуры как политософии достоинства и стала для нас объединяющим мировоззренческим паролем реального жизнетворчества.

Самое интересное и самое трудное в максиме верховенства культуры как политософии достоинства– взаимосвязь и взаимообусловленность таких фундаментальных предельных оснований современности, как человек и культура, власть и культура, свобода и культура, органично вытекающих из идеи базовой триады политософии «человек – власть – свобода». Жизненная связанность и взаимоукорененность данных компонентов в этом сокровенном триединстве, так же как и многие иные очевидные формы существования одного в другом, обнаруживаются и предметно раскрываются только как культурное явление.

В этом контексте культураможет трактоваться как все то, что исторически деятельно вырабатывается людьми и способствует жизни человека в его собственно человеческом предназначениии собственно человеческом измерении. Поэтому политософия органичновходит в человекоформирующее русло культурного пространства, и очевидно, что в этом пространстве все приобретают и никто ничего не теряет. Культура приобретает жизненную динамичность и практичность, поскольку универсальность политического мира приобретает свое: из страстно-возвышенных устремлений, связанных с проблемой свободы, и вожделеюще-утилитарных усилий, связанных с проблемой власти, мы обретаем возможность выйти в то желанное измерение реальности и подлинности человеческого бытия, к которому настойчиво стремилась философская, гуманитарная и созидательно-практическая культура человечества.

Это рассуждение побуждает в новом формате осмыслить идею о том, что у политической мудростиесть свои глубинные культурные истоки, и более уверенно и решительно утверждать, что мудрая практическая политикаесть действительно высший вид творческой деятельности как реальное проявление верховенства культуры, что равно верховенству человеческого достоинства.

В этой связи уместно вспомнить Андрея Дмитриевича Сахарова, который смысл своего жизнетворчества, как я понимаю, выразил буквально в призыве «именно в этом мире… осуществить требования Разума и создать жизнь, достойную нас самих». Тем самым Андрей Дмитриевич утверждает, что жить достойно– это наш долг, создать жизнь, достойнуюнас самих, – это наше предназначение, научиться жить достойно– это наша обязанность и наше счастье.

Самым достоверным и самым убедительным доказательством этой жизненной позиции может служить написанное в 1989 году трепетное послание Булата Окуджавы Белле Ахмадулиной:

«Чувство собственного достоинства – вот таинственный инструмент:

созидается он столетьями, а утрачивается в момент

под гармошку ли, под бомбежку ли, под красивую ль болтовню,

иссушается, разрушается, сокрушается на корню.

Чувство собственного достоинства – вот загадочная стезя,

на которой разбиться запросто, но обратно свернуть нельзя,

потому что без промедления, вдохновенный, чистый, живой,

растворится, в пыль превратится человеческий образ твой.

Чувство собственного достоинства – это просто портрет любви.

Я люблю вас, мои товарищи – боль и нежность в моей крови.

Что б там тьма и зло ни пророчили, кроме этого ничего

не придумало человечество для спасения своего.

Попадая в ситуацию, требующую предельного выбора, когда нужно преодолеть и пережить бессилие перед человеческой подлостью и государственно-политическим цинизмом, я всегда, как молитву, вспоминаю первую статью Всеобщей декларации прав человека: «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства».

Burbulis G.E.

Strategy of the spiritual choice: from democracy to meritocracy

The article studies the new tendency in politics - the globalization of interpersonal, political, economic, and international relations, on the hand; and an increased individualization: the increasing personal rights and freedoms, the consolidation of original cultures, civilizations, and ethnoses, from the other hand. Politosophy, which elicits personal and cultural aspects of politics, is viewed as a new way to understanding the world, a new type of the practical world creation, and eventually, a qualitatively new way of life. The article is based on the speech of G. E. Burbulis on the Round Table conference “The global practice of constitutionalism: western and eastern ways of development”, on April 24th, 2013 at the Ural institute-branch of the Russian academy of national economy and public administration under the president of the Russian Federation.

Key words: supremacy of culturehuman dignitymeritocracyspiritual powerpolitosophysocio-cultural pedagogy.
  • Политические и философские науки


Яндекс.Метрика