Мировоззренческая толерантность как условие межконфессионального диалога

Костина Н.Б.

УДК 322
ББК 60.524.251

Предмет статьи – проблемы, возникающие в процессе функционирования религиозных объединений и осуществления управленческой деятельности  органами государственной власти. Наиболее важные среди них: «границы влияния» религиозных объединений на социально-культурные процессы; взаимодействия религиозных общностей, принадлежащих к разным конфессиям. В статье раскрываются условия  межконфессионального диалога, одним из которых является мировоззренческая толерантность.

Ключевые слова: межконфессиональные взаимодействиямежконфессиональный диалогтолерантность.

Проявление процессов глобализации в функционировании и взаимодействии религиозных объединений, характерных для всех сфер  социокультурной реальности современного общества, имеет разнонаправленные тенденции. С одной стороны, это  общемировая тенденция секуляризации сфер общества. С другой, активное оживление религиозной жизни,  своего рода «религиозный Ренессанс» в ряде стран  (в том числе – и в России).  Поликонфессиональными становятся страны, которые, в отличие от России, исторически таковыми не являлись.

В связи с этим как представители власти, так и лидеры различных конфессий сталкиваются с серьезнейшими проблемами, среди которых можно выделить следующие: (1) нахождение границ допустимого влияния конфессиональных об­щностей на политические процессы, социальную политику, воспитание и образование; (2) преодоление противостояния между общностями различной конфессиональной принадлежности.

С одной стороны, данные общности, объединяющие российских граждан, не могут оставаться в стороне от современных проблем, с дру­гой, в России за многовековое преобладание православия и семидесятилетнее господство атеистической идеологии не сформировалось традиций терпимого и уважительного отношения к инакомыслию и ина­кочувствованию, механизмов сотрудничества верующих разной кон­фессиональной принадлежности. В последние годы необходимость диалога не только между религиозными объединениями и государством,  но и между представителями разных конфессий начинает осознаваться как одна из важнейших тенденций современного общества: существует множество систем религиозного сознания и практики, и сторонники каждой из них считают свою веру истинной. Но они должны жить в едином обществе, «строить» отношения вне религиозной сферы с людьми иных воззрений на основе уважения иных взглядов и соблюдения закона.

В связи со значительным увеличением в России за последние два десятилетия численности религиозных граждан и конфессиональных общностей разной  вероисповедной принадлежности происходит активизация религиозной среды, становится более значительной роль религии в жизни социума. В то же время роль эта выглядит совсем иначе, нежели в предшествующие периоды истории.

Уже события ХVII-ХVIII вв., в том числе кровопролитные религиозные войны, показали, что необходимо переосмысливать роль религии в обществе, что назрело разграничение сфер влияния светской и духовной власти. Этому вопросу уделяли большое внимание Т. Гоббс, Ф. Вольтер, П. Гольбах, К.-А. Гельвеций и другие мыслители Нового времени. К обоснованию автономии науки от религии, зародившемуся еще в период схоластики, добавилось обоснование автономии светского государства от церкви.

Начиная с ХIХ в.,  тенденция секуляризации признается практически всеми исследователями религии, однако в настоящее время она все еще иногда рассматривается вне общего контекста исследования исторических процессов, характерных для общества второй половины ХХ в. Речь идет о процессах глобализации и интеграции, складывания единого мирового рынка, информационного пространства, взаимопроникновения культур и религий, т. е. о процессе интеграции локальных цивилизаций в единое мировое сообщество.

Интеграция и интернационализация различных аспектов локальных культур как проявление формирования единого, целостного мирового сообщества является общемировой тенденцией. Прежние духовные культуры, включая религиозные, становятся частично интернациональными, т.е. превращаются в элементы духовной культуры всех народов. В то же время изменяется их статус: если ранее они были монопольными для больших групп народов, то теперь становятся присущими лишь части каждого из них. Все сказанное относится и к религиозной культуре. Функционирование подавляющего большинства ее видов уже не ограничивается теми регионами, где они традиционно доминировали, а выходит за их пределы. В результате взаимопроникновения различных культур регионы, прежде монорелигиозные, становятся поликонфессиональными, в них тесно соседствуют различные верования, нормы, ценности, формы культовой практики.

Отмеченная тенденция отчетливо проявляется и в России. В последние десятилетия ХХ в. в разных регионах нашей страны широко заявили о себе такие протестантские направления, как Церковь Иисуса Христа святых последних дней (мормонов), сайентологическая церковь, Новоапостольская церковь, Церковь объединения, продолжают активно действовать церкви Адвентистов седьмого дня, Христиан веры евангельской, «Свидетелей Иеговы» и др., которые ведут обширную миссионерскую деятельность. В начале 1980-х гг. получили официальное признание буддийские общины, действующие вне пределов исторического расселения традиционных буддийских этносов на территории России; немало последователей у учения вайшнавов (общества со­знания Кришны). Весьма популярен в России бахаизм, в последнее десятилетие  ХХ в.  общины бахаев появились почти во всех крупных горо­дах. Имеют место процессы как оживления традиционных языческих верований, так и появления синкретического неоязычества. Нашли сво­их приверженцев и такие печально известные религиозные объединения, как «Великое Белое Братство», «Аум Синрике»,  сайентологи и др..

Другой весьма существенной стороной интернационализации религиозной жизни выступает ограничение сферы действия религиозного сознания религиозной практикой. В доиндустриальных обществах религиозное сознание было доминирующей формой сознания, что проявлялось в его масштабных  светских функциях, прежде всего регулятивной. Оно оказывало регулятивное воздействие на сферу не только личной, но и производственной, социальной, политической жизни, на образование и научную деятельность. В индустриальных обществах доминирующую роль приобретает научное сознание, а потому наиболее значимыми становятся светские регуляторы деятельности:  право, наука, образование, которые все более приобретают интернациональный характер.

Характерное для современного общества сосредоточение религиозной жизни преимущественно в рамках конфессиональных общностей нашло отражение и в оценке  рядовыми верующими  значения  религии в обществе.  57%  опрошенных  нами  православных считают, что «религия  – основа любого общества», 30%  – что «религия должна иметь определенное место в обществе и не влиять на другие его сферы». По мнению 7%, религия не должна влиять на жизнь общества, а должна быть нацелена на удовлетворение религиозных потребностей. (3% не высказали определенного мнения по данному вопросу, еще 3% назвали другие варианты).

В то же время именно в России сегодня и политиками, и идеологами очень активно разыгрывается «религиозная карта», страдают же от этого, как правило, рядовые граждане. Лидеры религиозных конфессий, традиционно распространенных на территории России (православие, ислам, различные протестантские течения), проявляют готовность к сотрудничеству с государством, примером чего является принятие «Основ социальной доктрины Русской Православной Церкви», социальной доктрины мусульман, обсуждение социальной позиции протестантских церквей России. В то же время интеграционные процессы в современном российском обществе сталкиваются с противодействием со стороны некоторых  представителей  различных  религиозных на­пра­влений, проявлением сепаратистских тенденций. В частности, это выражается в негативной оценке возросшей роли светских форм сознания, объяснении  социальных кризисов,  катаклизмов, проблем отказом от Бога, утратой тотально-регулирующей функции религии. Исходя из этого поиск путей решения социальных проблем связывается исключительно с возвратом к Богу, усилением  роли церкви, расширением вли­я­ния религиозного сознания. Подтверждением сказанного может служить мусульманский фундаментализм, деятельность религиозных  экстремистских групп. Мечта о восстановлении прежней роли религиозного сознания не чужда и определенной части православного духовенства.

Среди ряда православных иерархов сегодня весьма популярны идеи о том, что действительное развитие, воспитание и образование лич­ности в России невозможно без участия православной церкви, без  «воцерковления науки». Считается, что самобытное и творческое в  русской культуре питалось исключительно соками православия и задача сегодняшнего дня – продолжить эту традицию, сначала в школе, а затем – в университете, т. е. в науке. Но что значит «безбожная наука»? Может ли быть физика, химия, электротехника нерелигиозной или религиозной? Если православные говорят о христианской науке, то мусульмане заговорят о исламской, а буддисты – о буддийской, но это не означает, что они реально существуют. Так можно дойти до полного абсурда. Да, в современном обществе, становящемся все более информационным, в котором уже просматриваются контуры ведущей значимости  научной деятельности и образования,  перед религиозными деятелями встает серьезнейшая задача – обосновать непротиворечивость науки и религиозных догматов. Эта работа, начатая уже в эпоху кризиса схоластики и продолженная философами Нового времени, становится сегодня особенно актуальной.

Идея о «воцерковлении науки» означает серьезный шаг назад, так как, по сути, провозглашается подчинение науки религии, причем в зна­чительной мере насильственное, ибо речь идет о борьбе за христианскую науку. Устанавливается своего рода однозначная линейная зависимость между мировоззренческой позицией и профессиональной деятельностью ученого: христианская вера рассматривается как обязательное и необходимое условие для осуществления научной деятельности. Но ведь вся история науки свидетельствует как раз об обратном. На наш взгляд, проблема выглядит несколько иначе. Ученые могут иметь разные мировоззренческие позиции, быть верующими, неверу­ю­щими, атеистами и при этом весьма успешно заниматься научными исследованиями. Наука и религия не противоречат друг другу в том случае, если научные изыскания ведутся в сфере строения (устройства) мира. При рассмотрении проблем генезиса изучаемых объектов (мира в целом, человека) мировоззренческая позиция ученого оказывает значительное влияние на результаты исследований. Общепризнанной является позиция, что бытие трансцендентного невозможно ни доказать, ни опровергнуть. Вместе с тем среди верующих ученых имеет место точка зрения, что бытие бога и создание мира могут быть обоснованы посре­д­ством логики и научных фактов. Эту позицию можно оценить как неосхоластическую, поскольку она представляет собой возрождение сре­дневековой схоластической идеологии, но на базе новейших научных достижений (теория большого взрыва, второй закон термодинамики и др.). Следует отметить, что эти доказательства не носят общенаучного характера, они убедительны лишь для разделяющих данную точку зрения.

Стремление вернуть общество к утраченным порядкам, идеализация прошлого, неадекватные оценки роли религиозного мировоззрения в современной жизни и сложившейся поликонфессиональности означают не что иное, как нежелание признавать новые социальные реалии. В свою очередь, это порождает стремление, прежде всего у религиозных деятелей, а также у ряда политиков, придать религии несвойственный ей статус, преувеличить ее значимость. Из этого проистекает опа­с­ная для современного общества установка представителей разных конфессий на победу одной конфессии над другими.

В последние годы необходимость диалога различных религий начинает осознаваться как одна из важнейших тенденций современного общества, в том числе и религиозными лидерами и иерархами. Острота этой проблемы усугубляется явно выраженной тенденцией к использованию религиозного фактора в политическом противостоянии, борьбе за политическую власть и влияние. Яркое проявление этого – действия экстремистских организаций, поднимающих «зеленое знамя ислама».

Однако в реальных взаимодействиях  религиозных конфессий друг с другом сохраняются преимущественно центробежные, а не центростремительные тенденции, что затрудняет процессы взаимодействия различных конфес­сиональных общностей. К сожалению, этого часто не видят и не осо­знают религиозные деятели, исследователи же религии фиксируют это очень четко. Как справедливо отмечает еще в конце ХХ века Л.Н. Митрохин, «сегодня мно­гие социально-политические конфликты окрашены в религиозные тона, а граница между враждующими сторонами часто проходит по вероисповедному признаку: конфронтация иудеев, христиан и мусульман, шиитов и суннитов на Ближнем Востоке, индуистов и мусульман в Кашмире, католиков и протестантов в Северной Ирландии и т.п., но это где-то там, далеко. У нас же сохранилась надежда, что демократизация отношений государства и церкви будет способствовать примирению социальных и национально-этнических конфликтов, укрепит отношения братства и любви, провозглашаемых смиренными служителями Господа. Жизнь, увы, свидетельствует о другом. Обостряется борьба за молитвенное пространство, возрастает неприязнь и враждебность между различными, даже родственными церквами» [1, с.32]. География этих процессов расширилась, острота усилилась, но суть осталась.

 Вместо «мирного сосуществования» разных конфессий наблюдается их взаимное обличение, реальные действия религиозных иерархов подчас противоречат их общим абстрактным утверждениям о стремлении к межконфессиональному взаимопониманию и взаимодействию. Более того, часто приходится сталкиваться с негативным отношением православных иерархов к инославным учениям, с неприятием  «…раз­лич­ных религиозных мистических учений и сект, хлынувших с Запада на Русь, подобно коварным и ненасытным оккупантам» [2, с.3–4]. Причем достается не только восточным культам и новым религиозным движениям, но и христианским  течениям, давно укоренившимся в России, баптизму, адвентизму.

Представленные позиции идут вразрез не только с абстрактными намерениями религиозных иерархов установить межконфессиональное взаимопонимание, но и с признаваемым ими же законом о свободе совести, со сложившейся социальной реальностью  и содержат если не прямой, то косвенный призыв не допускать на российскую территорию инославные конфессии, бороться с их проникновением, да и всех атеистов потихоньку наставлять  «на путь истинный». Но  подобное желание и намерение – из сферы утопий, ибо инославные конфессии и атеизм давно укоренились в России, с этим нужно считаться, а не изгонять их. Искоренять следует не те или иные кон­фессии, а насильственное навязывание  людям каких-либо религиозных воззрений, равно как и невежественного воинствующего атеизма, стре­м­ление религиозных деятелей и объединений выполнять несвойственные им функции.

Государственные и муниципальные служащие, занимающиеся вопросами государственно-конфессиональных отношений, функционирования религиозных общностей  на уровне регионов России, также отмечают проявившийся в последнее десятилетие ХХ в. и усилившийся в начале века нынешнего такой тревожный симптом, как «…некоторое обострение отношений и даже намечающееся противостояние между традиционными конфессиями и религиозными направлениями, привнесенными из-за рубежа...» [3, с.15]. Социологические опросы, проведенные в последние два десятилетия в ряде регионов России, свидетельствуют о том, что в бытовой сфере почти каждый второй из опрошенных встречался с фактами взаимной непрязни между людьми разных вероисповеданий, причем чаще всего напряженность возникает между православными, с одной стороны, и некоторыми протестантскими и «привнесенными из-за рубежа» общинами – с другой.

По мнению экспертов, усиливаются противоречия, возникающие между православными, отождествляющими себя с русскими, и последователями нетрадиционных культов, отождествляемых в общественном сознании с народами Востока [4, с.27–34].

Специфика религиозного мировоззрения как раз в том и заключается,  что каждый человек, его разделяющий, считает истинной только одну веру, одно учение – то, которое он принимает,  и искренне стремится приобщить к нему других  людей, по его мнению, отошедших от истины. В связи с этим верующий не может отстраненно, объективно оценивать свои и чужие религиозные воззрения, что влечет за собой навязывание одними людьми другим тех или иных ценностей и идеалов, определенное насилие над  личностью. «Идейный» конфликт между религиозными общностями неизбежен, задача состоит в том, чтобы смягчить его, избегать резких форм проявления и не выносить в светскую жизнь.

В то же время деятельность ряда религиозных объединений, прежде всего тоталитарных сект, справедливо вызывает неприятие  со стороны  как государства, так и различных религиозных объединений. Именно в тоталитарных сектах имеет место ярко выраженное духовное (а подчас и физическое) насилие над людьми, стремление практически осуществить идею несовместимости религиозной и светской жизни. Несмотря на вероучительные разногласия между религиозными конфессиями, их общей задачей, совместно с государством, органами местного самоуправления, общественными  организациями является противодействие как религиозному, так и светскому тоталитаризму. В то же время достаточно опасным может стать стремление объявить сектой любую инославную конфессию, благое дело борьбы против религиозного экстремизма может тогда превратиться в «охоту на ведьм».

 Преодоление названных выше процессов, а также и более широкая проблема взаимодействия религиозных общностей требуют  безотлагательного как теоретического, так и эмпирического изучения провозглашаемых конфессиональных идей, включающих и отношение к светскому миру, видов культовой практики, институциональных составляющих, регулирующих  собственно культовую  и нерелигиозную деятельность. Все перечисленное – не что иное, как стороны существования религиозных общностей.

В конце  ХХ в. в России значительно возросли масштабы религиозного образования, эта тенденция продолжает усиливаться и поныне. Если  в 80-е гг. ХХ в. религиозные учебные заведения, имевшие в СССР официальный статус, можно было, что называется, «пересчитать по пальцам», то сегодня их  насчитываются сотни – от начального звена и до учреждений профессионального образования. Концептуальным принципом осуществления образовательного процесса представителями различных конфессий является провозглашение приоритетности приобщения к данной конфессии населения определенного региона. Однако подобная позиция означает недооценку и даже игнорирование названных выше тенденций современного общества. В условиях былой региональной монорелигиозности в конфессиональных образовательных учреждениях обучали единой системе официально признанных взглядов, норм, правил. В современном обществе принцип свободы совести предполагает существование нескольких систем религиозного образования и свободу выбора гражданином, желающим получить такое образование, какой-либо из них.

Если в недавнем прошлом государство в России дистанцировалось от религиозного образования, рассматривая его как находящееся в компетенции исключительно церкви, то в последнее десятилетие ситуация принципиально изменилась. Сегодня имеют место взаимодействие государства и руководства разных конфессий в осуществлении прав граждан на получение религиозного образования, государственное регулирование последнего, попытки сотрудничества религиозных общин и светских учебных заведений в осуществлении духовно-нравственного и патриотического воспитания детей  и молодежи.

Однако еще недостаточно отрегулированы многие стороны государственно-церковных отношений в сфере образования, взаимоотношений разных конфессий по вопросам организации религиозного образовательного процесса в условиях поликонфессиональности, взаимодействия со светскими учреждениями образования и органами управления ими, формирования устойчивого интереса определенной части населения к данному виду образования. Яркой иллюстрацией этого является  ситуация с введением в российских школах курса  «Основы профессиональной культуры», отношение к которому различно, а подчас – диаметрально противоположно как  в светском сообществе, так и среди приверженцев представленных в российском религиозном пространстве конфессий.

Важным аспектом названной проблемы является определение места религии в государственной системе образования РФ в связи с тем, что, по мнению ряда исследователей и практических работников, в последнее время наблюдается устойчивая тенденция нарушения конституционного принципа светскости государственной системы образования. В качестве проявления этого выступают: внедрение в систему государственного образования иностранных миссионерских центров; введение в качестве обязательного преподавания в средних школах курса основ православной культуры, православной катехизации; открытие в государственных высших учебных заведениях подготовки по специальности «Теология».

Расширение своего влияния на подрастающее поколение российских граждан посредством проникновения в светские учебные заведения является одним из концептуальных принципов развития православного образования. Так, в «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви» содержится идея о том, что с православной точ­ки зрения желательно, чтобы вся система образования была построена на религиозных началах и основана на христианских ценностях. Аналогичные подходы можно встретить и у представителей других конфессий.

 Уже здесь скрыта серьезнейшая проблема, ибо лидеры каждой  конфессии хотели бы видеть систему образования построенной на соответствующих религиозных ценностях. Например, иерархи РПЦ рассматривают передачу духовного христианского опыта как основу школы будущего, считают, что православная церковь должна по-новому заявить о себе в духовно-образовательном аспекте.  А как же тогда быть с иными церквами, которые также заявляют о своей особой роли в образовательном процессе? По существу, подобные претензии в таком поликонфессиональном государстве, как Россия, могут привести к борьбе конфессий, лишению личности свободы духовного самоопределения.

Из признания христианства неотъемлемой частью российской истории совсем не следует обязательность преподавания православия в светских школах. В конце концов, есть уроки истории и литературы, во многих высших учебных заведениях преподаются «Основы истории и теории религий», «Культурология», «Религиоведение». Именно при изучении этих курсов школьники и студенты могут получить знания о различных религиях, их роли в жизни общества на том или ином этапе. Преподавание же православия не может быть иным, кроме как конфессиональным, и в конечном счете предполагает приобщение обучаемого именно к этой религии, составляет основу катехизации. Как справедливо отмечает о. И. Ковалевский, канцлер римско-ка­толической апостольской администратуры в Москве, магистр богословия, целью катехизации является вовлечение людей в религиозную практику [5, с.18-19]. Эта цель и имеется в виду любым религиозным педагогом, миссионером, пришедшим проводить урок в светскую школу.  Никто из них открыто об этом, естественно, не заявляет.

 Подобные устремления религиозных иерархов понятны, попытки их реализовать представляют собой последовательное отстаивание кор­поративных интересов той или иной конфессии, но в то же время  они являются и отступлением от основных законодательных принципов со­временного общества: светского государства, секулярного общества, мировоззренческого плюрализма. Более того, они  противоречат высказываемой религиозными общностями разной конфессиональной направленности  готовности строить отношения со светской школой, исходя из признания человеческой свободы, недопустимости навязывания учащимся антирелигиозных идей. Недопустимо навязывать любые идеи, будь то христианские, исламские, неоязыческие или какие-либо еще. А именно этого вряд ли удастся избежать при  «внедрении» религиозного образования в светские учебные заведения. В последние годы активно высказываются идеи о расширении возможностей организации занятий, посвященных религиозному воспитанию и образованию, в стенах школьных классов (вне обязательного школьного расписания и для желающих) и аудиториях высших учебных заведений. Однако трудно себе представить, как это будет выглядеть в условиях российской поликонфессиональности, когда в одной школе, одном классе обучаются дети разной конфессиональной принадлежности. Или нужно организовывать факультативы по обучению трем-четырем, а то и более, религиям, или чьи-то права будут ущемлены.

Развитие системы образования в разных конфессиях, рост числа об­разовательных учреждений как профессионального, так и непрофессионального образования, стремление разных конфессий воздействовать на светское образование обусловливает необходимость исследования государственно-церковных отношений в сфере образования с целью их практического совершенствования, различных аспектов диалога светского и религиозного образования, нахождения оптимальных способов их взаимодействия в процессе социализации индивидов, значимости получаемых конфессиональных знаний и формируемого мироощущения личности.

В религиозных общностях верующие приобретают религиозные знания и образцы поведения как по отношению к иноверцам, так и инакомыслящим, усваивают комплекс нормативных предписаний. Спе­цифика последних заключается в том, что она включает в себя регламентацию не только внешних действий, но и внутренних состояний – чувств, переживаний, оценок. Последователям каждой религиозной кон­фессии предписывается не только вера в истинность определенных идей, доктрин, осуществление практических действий в соответствии с нормами, но и целый комплекс чувств. Их характеристика является осо­­бенно важной в плане создания условий для взаимопонимания и терпимого отношения друг к другу людей, обладающих различным религиозным мировоззрением. Эти чувства, формируемые в процессе религиозного воспитания, оказывают значительное влияние на светские институты и чувства. В священных книгах всех известных религий предписывается комплекс нормативных правил не только по отношению к трансцендентным объектам, но и к родителям, единоверцам, инакомыслящим, труду и т.п. Эмоциональное отношение к светскому миру оказывается опосредованным переживаниями трансцендентного.

Это налагает большую ответственность как на религиозные общности и учреждения, осуществляющие процесс религиозного воспитания, так и на инстанции,  регулирующие этот процесс. Религиозные объединения и государственные учреждения должны объединить усилия в предотвращении воспитания таких чувств, как религиозная исключительность и нетерпимость к инакомыслию, ненависть, которые во­площаются в идеях и нормах, оправдывающих экстремизм, терроризм, человеконенавистничество, «замешанных» на религиозной основе. В то же время проповедь ненасилия, уважения к человеческой личности, милосердия и сотрудничества, произнесенная с церковной кафедры, воспринимается верующим без сомнений и как руководство к действию.

Итак, секуляризация и религиозное многообразие являются сегодня общемировыми тенденциями. Россия – это анклав, в котором вторая тенденция  ярко выражена, а первая встречает противодействие со стороны различных религиозных общностей. В сравнении с мировыми современными тенденциями религиозной жизни в России конца ХХ в. мы можем констатировать рост количества верующих и религиозных объединений. Иерархи ряда традиционных конфессий стремятся распространить свое влияние на иные сферы социальной реальности, активно противодействуют распространению влияния иных религиозных направлений. Это создает некоторую напряженность в отношениях ме­ж­ду конфессиональными общностями, ибо общемировой является  тен­денция отстаивания прав человека на религиозную свободу. Если в каком-то государстве будет отдаваться предпочтение какому-либо одному течению, его отношения с другими государствами усложнятся. Органы федеральной, региональной и муниципальной  власти  должны ре­шать проблемы не только применения Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», регистрации государственных объединений, взаимоотношений с различными религиозными общностями, но и взаимоотношений этих общностей друг с другом, содействовать преодолению противостояния между ними. Необходимым и достаточным условием решения этих вопросов является как правовая основа, так и теоретическое обоснование сотрудничества людей с разными мировоззренческими позициями и мироощущением, объединенных в конфессиональные общности. Выработка путей решения проб­лемы должна опираться на статистическую информацию и данные, по­лученные в результате социологических исследований. Поскольку, с одной стороны, современная религиозная жизнь протекает в рамках соответствующих общностей, с другой – именно они оказываются вплетенными  в паутину многоаспектной социальной жизни, изучение их становления, трансформации, взаимодействия, внутренних составляющих  является  важнейшей задачей как современной  науки о  религии, так и практики социального управления.

Литература

  1. Митрохин Л.Н. Школа и религия // Вопросы философии. 1999. № 3, стр. 31-34.
  2. Православная церковь: Современные ереси и секты в России. СПб.: Православная Русь, 1995.
  3. Мизов В.Я. О реализации Закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» в Астраханской области (1977-1998 гг.) // Государство, религия, церковь в России и за рубежом: Информационно-аналитический бюллетень 1999. № 3.
  4. Зуб Л.А., Ембулаева Л.С. К вопросу о соотношении национального и религиозного (по материалам социологического опроса на Кубани) // Государство, религия, церковь в России и за рубежом: Информационно-аналитический бюллетень. 1999. № 3.
  5. «Круглый стол» Теология в государственной системе образования России // Государство, религия, церковь в России и за рубежом: Информационно-аналитический бюллетень. 2000. №2.

Bibliography

  1. Mitrokhin L.N. School and Religion [Text] // Voprosy Philosophii. 1999. № 3, стр. 31-34.
  2. Orthodox Church: Modern Heresy and Sects in Russia [Text]. SPb.: Pravoslavnaya Rus. 1995.
  3. Mizov V.Ya. On Implementation of the Law “On Freedom of Conscience and Religious Associations” in Astrakhanskaya Oblast (1977-1998) [Text] // State, Religion, Church in Russia and Abroad: Information and Analytical Bulletin 1999, № 3.
  4. Zub L.A., Embulaeva L.S., On Balance of National and Religious (Materials of Sociological Survey on the Kuban) State, Religion, Church in Russia and Abroad: Information and Analytical Bulletin 1999, № 3.                                   
  5. Round-Table-Conference “Theology in the State System of Education in Russia” [Text]  // State, Religion, Church in Russia and Abroad: Information and Analytical Bulletin 2000, № 2.                                      

Kostina N.B.

Tolerant world outlook as the term of interreligious dialogue

The subject of the article is the problems that appear in the process of functioning of religious associations and in the process of implementation of administrative activity by the state government bodies. The most important of them are: “the boundaries of spheres of influence” of religious associations on social and cultural processes, interaction of religious communities that belong to different denominations. The article considers the terms of interreligious dialogue. One of the terms is tolerant world outlook.

Key words: interreligious interactioninterreligious dialoguetolerance.
  • Социологические науки


Яндекс.Метрика