Последний козырь. Референдум СССР 17 марта 1991 года стал этапом политической игры, добившей великую державу

Расторгуев А.П.

УДК 324
ББК 66.3(2Рос)

Рассматривая первый и последний референдум СССР, который состоялся 17 марта 1991 г., как этап институционального и личностного политического противостояния, автор анализирует причины голосования большинства жителей Свердловской области против сохранения СССР.

Ключевые слова: агитациядезинтеграцияКПССреферендумсепаратизмСоюзный ДоговорСССР.

Течение времени естественным образом снижает остроту полемики между непосредственными участниками событий, которые привели к распаду СССР [1]. Но вопросы о причинах этого распада и ответственности за него остаются актуальными не только в контексте очередной круглой даты. Размышлять над ответами побуждают как беспокойство о перспективах единства нынешней Российской Федерации, так и новости об оживлении сепаратистских настроений в различных частях еще недавно, казалось, благополучной Европы – Каталонии, Шотландии, Фландрии…

Главный вопрос зачастую ставится следующим образом: можно ли было сохранить СССР? Однако такой вопрос и односложные ответы на него представляются не совсем корректными. Перемены, происходившие начиная с 1985 г. во всех сферах государственной, экономической и общественной систем, не могли обойти стороной и устройство страны. Поэтому вопрос в данном контексте, очевидно, следует ставить так: на каких основах и в каких границах могла бы существовать далее та геополитическая или даже цивилизационная общность, которая с 1547 г. до 1991 г. последовательно именовалась Русским царством, Российской империей и СССР, а сегодня единого названия не имеет?

Фактически именно так вопрос был поставлен уже в 1989 г., когда в рамках выборов народных депутатов СССР политическая борьба стала открытой и ревизии стали подвергаться все стороны жизни. По оценке историка, бывшего первого заместителя заведующего Международным отделом ЦК КПСС К.Н. Брутенца, например, «…в 1988 году даже в Прибалтике… большинство еще не заикалось о независимости», что «отвечало уровню национального самосознания: привычка и плюсы жить в великой державе еще перевешивали…» [2, с.397].

Тогда же возникла идея нового Союзного договора, проект которого обсуждался и трансформировался с мая 1990 г. [3]. Этапом этого движения стал первый и последний референдум СССР, состоявшийся 17 марта 1991 г.

 

За и против

Напомним, что на всенародное голосование был вынесен следующий вопрос: «Считаете ли Вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?» (здесь и далее курсив наш.– А.Р.). Такая формулировка вполне корреспондировалась с решениями IV Съезда народных депутатов СССР, который 24 декабря 1990 г. «в связи с многочисленными обращениями трудящихся» постановил провести референдум [4]. В специальном постановлении 25 декабря 1990 г. съезд высказался «…за сохранение целостности страны и ее названия» и одновременно «за преобразование нашего многонационального государства в добровольный равноправный союз суверенных республик – демократическое федеративное государство» [5].

Однако фактическое совмещение двух противоположных понятий – «сохранение» и «трансформация» – оставляло простор для манипуляций. Различным образом могли толковаться как цели, преследуемые инициаторами (очевидно, например, что формулировка вопроса побуждала к положительному ответу не только консерваторов, но и тех реформаторов, которые не подвергали сомнению будущее единой страны), так и результатов голосования.

Многочисленные обращения граждан, высказывающих «беспокойство о судьбах Союза ССР» [4], безусловно, имели место. Но, будучи результатом политического компромисса, решение о проведении голосования, формулировка поставленного вопроса и сам референдум одновременно являлись инструментом политической борьбы между руководством СССР и РСФСР, лично М.С. Горбачевым и Б.Н. Ельциным. Со ссылкой на публичные признания свидетелей К.Н. Брутенц,  например, упоминает целый ряд сознательных действий Б.Н. Ельцина и его окружения, с 1990 г. направленных на ликвидацию СССР. Он же считает единственной целью попыток восстановить управление страной, которые с 1990 г. предпринимал М.С. Горбачев, укрепление собственной власти [2, с.401,404-405,608]. Схожие оценки высказывает бывший помощник Президента СССР А.С. Черняев [6, с.905]. Неоднозначность формулировки вопроса также соответствовала этой стороне референдума.

Фактически на голосование ставился вопрос о доверии Президенту и депутатскому корпусу страны, которые в случае положительного исхода получали новую легитимность. Обращаясь к народам страны 27 декабря 1990 г., IV Съезд народных депутатов СССР прямо признавал это [7]. Новый импульс легитимности в этой ситуации требовался и российскому руководителю. Дать такой импульс могло всенародное избрание Президента России, вопрос о введении поста которого также решил вынести на референдум 17 марта 1991 г. Верховный Совет РСФСР. Продолжая последовательность действий, рожденную 12 июня 1990 г. Декларацией о государственном суверенитете РСФСР, это решение одновременно следовало той же логике институционального и личностного политического противостояния.

Каноническое представление о референдуме как институте непосредственной демократии предполагает, что решение, за которое высказалось большинство участников голосования, является окончательным и обязательным для всех других органов власти, обязанных провести его в жизнь. С этой точки зрения, официальные итоги референдума СССР 17 марта 1991 г., казалось бы, однозначно свидетельствуют: из 148.574.606 человек, которые приняли участие в голосовании и составляли 80% правомочных граждан страны, большинство – 113.512.812 (76,4%) – высказались за сохранение СССР, а против проголосовали только 32.303.977 человек (21,7%) [8]. 

Одновременно одна из крупнейших промышленно развитых областей России – Свердловская, казалось бы, странным образом зарекомендовала себя как сепаратистский регион. Ведь из 73,85% правомочных жителей, принявших участие в голосовании, «да» на вопрос референдума ответили только 49,33%, «нет» – 47,91% [9, л.9]. Еще более негативно высказался административный центр области – Свердловск: «да» – 34,17%, «нет» – более 62% голосовавших жителей [10, л.195].

Почему же, судя по этим итогам, против сохранения своей Родины проголосовали многие жители не только тех республик, где в годы перестройки вновь проявились давние традиции сепаратизма, но и одного из глубинных, сердцевинных регионов России с преобладанием русского населения?

 

«Агитплакаты должны быть развешаны…»

Общесоюзный референдум был назначен, организован и проведен на фоне резкого ухудшения положения в экономике и роста социальных проблем. Например, в информационном материале об экономическом положении в стране и Свердловской области, который был подготовлен Свердловским обкомом КПСС для идеологического актива как средство агитации за положительный ответ на вопрос референдума, прямо признавалось, что за 1990 г. производство средств производства в Свердловской области снизилось «почти на 4 процента».

Производство товаров народного потребления в регионе в 1990 г. увеличилось на 8,8%, но денежные доходы населения – на 12%, соответственно неудовлетворенный спрос превысил 2,5 млрд. рублей. В четыре-пять раз возросли рыночные цены на мясо, в два-три раза – на консервированную и свежую плодоовощную продукцию [11, л.21]. Товарные запасы в розничной сети Свердловской области на 1 декабря 1990 г. по сравнению с аналогичным периодом 1989 г. снизились на 65,5 млн. рублей [11, л.24].

Гражданское недовольство экономическим положением приобрело прочную политическую окраску. По данным опросов, которые провели в декабре 1990 г. Центр по изучению общественного мнения при Свердловском обкоме КПСС и социологическая служба Института экономики Уральского отделения АН СССР, 51% рабочих считали в это время невозможным дальнейшее пребывание у власти союзного правительства в его тогдашнем виде. С ними были согласны 34% секретарей первичных организаций КПСС [12, л.2].

В начале 1991 г. низовые парторганизации открыто выражали негативное отношение к руководителям страны, главный из которых – Президент СССР – одновременно возглавлял партию. «Всю ответственность за политику центра», выступив против «непопулярных мер, затрагивающих коренные жизненно важные интересы трудящихся», снял с себя, в частности, партком одного из ведущих предприятий оборонно-космической отрасли – Научно-производственного объединения автоматики. Одновременно он потребовал поставить вопрос об освобождении М.С. Горбачева с поста Генерального секретаря ЦК КПСС [13, л.108-109.].

Выразить недоверие генсеку и отозвать его с депутатского поста предложили Центральному Комитету партии, к примеру, и 88% коммунистов Верхне-Синячихинского фанерно-плитного комбината. Дополнительно они выразили готовность «держать боевой настрой ЦК и сделать все для укрепления республики и государства в целом» [13, л.124-125]. За недоверие Президенту СССР высказалось на партийном собрании подавляющее большинство коммунистов свердловского предприятия «Западные электрические сети» [14, л.17]. По воспоминаниям А.С. Черняева, «прохладно, даже с улюлюканием кое-где» М.С. Горбачева встречали в Свердловске уже в апреле 1990 г. [6, с.852].

В целом в начале 1991 г. Свердловский обком КПСС констатировал, что «в общественном сознании наличествует широкий спектр мнений относительно судьбы СССР», в связи с чем «обсуждение проекта Союзного договора, подготовка и проведение референдума будет происходить в сложной обстановке» [10, л.135].

Наиболее мощной силой, способной провести системную кампанию в поддержку референдума и его положительного исхода, по-прежнему оставалась КПСС. Формально организационно-пропагандистский механизм партии продолжал действовать исправно. В специальной записке идеологический отдел и идеологическая комиссия Свердловского обкома КПСС в январе 1991 г. предписали «партийным комитетам и организациям области… разработать и осуществить комплекс организационных и агитационно-разъяснительных мероприятий, направленных на достижение положительного решения вопроса о сохранении Союза ССР как обновленной федерации равноправных суверенных республик …развернуть широкую работу по разъяснению проекта Союзного договора среди коммунистов, всего населения» [11, л.1-2].

Чтобы добиться желаемого, предлагалось привлекать для выступлений в СМИ видных ученых, деятелей культуры, депутатов-коммунистов, советских, партийных работников, «чей авторитет и конструктивная позиция убеждали бы людей в жизненной необходимости сохранения нашего многонационального государства» [11, л.3]. С одной стороны, партийные организации должны были сосредоточить свои усилия «на работе в трудовых и учебных коллективах», с другой – «на деятельности по месту жительства информационно-пропагандистских групп» [11, л.5]. Отмечалось, что «агитплакаты должны быть развешаны в магазинах, поликлиниках, отделениях связи, детских дошкольных учреждениях, на остановках городского транспорта» [11, л.9].

Главным, по мнению авторов записки, было «идти на диалог с людьми, убеждая их в необходимости сохранения СССР в обновленном виде» [11, л.10]. В то же время с учетом «усиливающейся политической апатии и разочарования значительной части свердловчан, усиливающейся кампании против проведения» референдума особенно важно было и просто привлечь население к участию в голосовании, чтобы референдум состоялся на каждом избирательном участке [11, л.4].

 

Реальное дело

Отлаженная ранее организационная машина, казалось бы, сработала и на этот раз. Из 31,5 тыс. членов участковых комиссий по проведению референдумов почти каждый четвертый – 6,8 тыс. или 21,8% – был членом КПСС [9, л.7]. Активно, по оценке сотрудников идеологического отдела Свердловского обкома КПСС, обсуждали необходимость сохранения СССР и целесообразность введения поста Президента РСФСР средства массовой информации (далее СМИ). Наиболее массовые газеты «Уральский рабочий» и «Вечерний Свердловск» выступали в поддержку Союза, городская и районная печать, в основном, пыталась показать всю палитру, разброс мнений трудящихся. «Взвешенно» агитировали за утвердительный ответ на вопрос союзного референдума областное телевидение и радио, руководство которых поддержало «все предложения областного комитета КПСС» [9, л.33-34].

Чаще, чем раньше, по оценке идеологического отдела Свердловского обкома КПСС, в поддержку референдума и сохранения СССР наряду с секретарями областного, городских и районных комитетов КПСС в газетах, по радио и телевидению выступали члены этих комитетов. На областном телевидении прошел «круглый стол» с участием ведущих специалистов-обществоведов и хозяйственных руководителей. Накануне референдума в газетах были опубликованы обращения президиума областного совета профсоюзов, бюро обкома ВЛКСМ, группы депутатов Свердловского городского Совета и группы «Беспартийные – против нового тоталитаризма и культа личности» с призывом: «Да – референдуму!», «Да – Союзу!» [10, л.197-198].

Упрека идеологического отдела обкома КПСС удостоились лишь некоторые местные издания, которые, как, например, газета «Карпинский рабочий», на завершающем этапе усилили негативные оценки обновленного Союза. «Продемократическую» ориентацию, по мнению тех же партийных аналитиков, сославшихся на публикации целого ряда авторов, сохранила областная молодежная газета «На смену!» [9, л.34].

В упоминавшемся выше обращении к народам страны IV Съезд народных депутатов СССР призвал «поддержать заключение Союзного Договора во имя сохранения нашего великого государства, которое создавалось на протяжении многих веков усилиями населяющих его народов… Сама жизнь предостерегает: раскол страны чреват падением жизненного уровня, обострением напряженности, непредсказуемыми осложнениями в отношениях с внешним миром, подрывом безопасности государства и всех народов…» [7].

Тем самым фактически были сформулированы основные тезисы агитации за положительный ответ на вопрос референдума. Развитие этих тезисов можно усмотреть, например, в тексте одной из распространявшихся листовок, в котором возможный распад СССР связывается с углублением социально-экономических проблем: «Распад Союза – безработица. Распад Союза – голод. Распад Союза – разгул преступности…» [10, л.228].

Конкретизируя эти и подобные им утверждения, партийные работники и активисты предлагали, например, показывать избирателям, что если «в результате миграции в Россию вынужденно вернется хотя бы половина русских, то это сразу увеличит число очередников на жилье в 2,5 раза» [15, л.11]. Предлагалось также писать лозунги в поддержку сохранения Союза «так, как это делают демократы:  “Нет” на референдуме – это 10 миллионов беженцев из республик в Россию”…, “…600-900 миллиардов дополнительных расходов на организацию дополнительных сооружений”»… Эти лозунги будут понятны народу из чисто экономических соображений…» [14, л.21]. В Кировском районе Свердловска было решено «записать видео- и звуко-ролики для трансляции на системах кабельного телевидения района и в местах проведения массовых мероприятий» [17, л.75].

Многие не только партийные работники и активисты, но и коммунисты в первичных партийных организациях восприняли референдум СССР как долгожданное реальное и значимое дело. Кампания за позитивный исход предстоящего голосования воспринималась как шанс оживить деятельность партии [15, л.15-16].

Однако использовать этот шанс в полной мере не удалось. Как некоторые партийные работники и руководители предприятий [15, л.20-21; 18, л.4], так и многие рабочие (например, Уральского турбомоторного завода, который в 1991 г. из прибыльного превратился в убыточный [15, л.18]), нередко заявляли о желании агитировать и голосовать за Союз, но не за М.С. Горбачева и его правительство. «Весьма скептически по отношению к референдуму» была настроена как инженерно-техническая интеллигенция, так и преподаватели – например, Свердловского пединститута [15, л.11-12]. «Примитивные формы агитации против подписания союзного договора» находили отклик в молодежной среде, прежде всего среди студентов, в то время как пленум Свердловского обкома ВЛКСМ принял решение бойкотировать референдум [14, л.13-14].

Как к голосованию «либо за Горбачева, либо за Ельцина» относились к референдуму СССР многие рабочие крупнейшего производственного объединения «Уралмаш» [15, л.16]. Отметив, что вместе с уралмашевцами это мнение разделяет большинство людей, заместитель председателя Орджоникидзевского райисполкома В.С. Афанасьев публично назвал референдум «величайшей политической авантюрой, новой игрой политических амбиций наших лидеров» [15, л.19-20].

При этом влияние Б.Н. Ельцина на мнение многих жителей Свердловска было очень велико [14, л.21], а наступательную агитацию против него подчас негативно воспринимали даже коммунисты-пенсионеры, наиболее приверженные социалистическому строю. По словам некоторых из них, выступления М.С. Горбачева и Центрального радио и телевидения против главы Российского государства оскорбляли их достоинство как граждан России [15, л.19].

На этом фоне отмечалась активная агитация против Союза со стороны «демократических сил» [18, л.4] и отсутствие на митингах, организуемых этими силами «в поддержку Б.Н. Ельцина и идеи суверенитета независимости и сильной Российской республики», выступлений партийных агитаторов [15, л.17]. Некоторые из партийных активистов на местах считали, что разъяснительная работа в СМИ недостаточна или даже вообще отсутствует [18, л.5].

 

Выше среднего

В описанной выше ситуации одно только превалирование в СМИ «правильных» выступлений не могло обеспечить желаемый результат. Между тем оппозиционное движение «Демократический выбор – Демократическая Россия» (ДДВ), по признанию его оппонентов из КПСС, действовало весьма эффективно.

По оценке, например, бюро Орджоникидзевского райкома КПСС в Свердловске, «далеко не весь партийный актив, даже освобожденные партийные работники придерживались позиции, принятой пленумом… большой активности со стороны членов выборного органа не было… в своих округах народные депутаты-коммунисты не работали. Зато в полную меру сил там трудились члены и сторонники ДДВ, используя дозволенные и недозволенные формы и методы агитации…» [19, л.49].

Идеологический отдел Свердловского обкома КПСС отмечал, что существенно обострили обстановку радиотрансляция выступления Б.Н. Ельцина 9 марта в Центральном доме кинематографистов и митинги, организованные 10 марта указанным движением в Свердловске и ряде других городов области [10, л.196]. О зафиксированных 7-10 марта 1991 г. резких изменениях в настроениях людей и появлении новых аргументов у оппонентов Союза говорится и в аналитической записке Орджоникидзевского райкома КПСС [19, л.47]. Один из участников упомянутого выше телевизионного «круглого стола», как свидетельствует рукописная пометка на аналитической записке, попытался узурпировать студийный микрофон [10, л.198].

Однако не меньшее негативное значение, как отмечается в аналитической записке Свердловского обкома КПСС, сыграл пятипроцентный налог с продаж, введенный с 1 января 1991 г. указом Президента СССР [21] и воспринятый как попытка центра решать экономические проблемы за счет народа [10, л.196]. По свидетельству очевидцев, в магазинных очередях люди «со злостью» высказывались о «президентском» налоге [18, л.5].

Явно неубедительными на фоне ухудшения экономической ситуации выглядели и действия региональных органов власти. В качестве позитивного примера идеологи Свердловского обкома КПСС смогли упомянуть лишь решение II сессии Свердловского областного Совета, который для удовлетворения первоочередных потребностей области установил на 1991 г. государственным предприятиям и организациям территориальный заказ на 450 товаров на 400 млн. рублей [11, л.34]. Но действенность этой меры в марте 1991 г. проявиться еще не могла. Кроме того, являясь вынужденной реакцией на неспособность союзного центра нормализовать положение дел в экономике, решение облсовета подчеркивало эту неспособность и едва ли могло служить убедительным аргументом в пользу Союза.

Недостаточно воздействовало и перечисление угроз, которые мог принести распад Союза. По оценке, в частности, бюро Орджоникидзевского райкома КПСС, «рациональная аргументация, апелляция к здоровому смыслу людей… не дали желаемого результата» [19, л.47]. Хотя последующие годы показали немалую справедливость тревожного прогноза, в марте 1991 г. нарастание схожих проблем снижало эффективность подобных «страшилок», а последствия распада привычной с детства страны были неочевидны.

Принадлежность большинства партийных агитаторов к власти или их близость к ней отнюдь не способствовали эффективности выступлений в СМИ. По данным опроса, который в конце октября – начале ноября 1990 г. провели социологическая лаборатория Уральского института социального управления и политологии и Центр социологических исследований АОН при ЦК КПСС, почти половина трудящихся – 49% – не считали органы власти авторитетными и способными защитить их интересы в условиях социальной напряженности. Того же мнения придерживались 61% опрошенных коммунистов [21, л.3].

Помимо разного отношения к самому референдуму и двум противоборствующим лидерам расширить круг агитаторов мешало идеологическое размежевание, нараставшее внутри партии. Тот же опрос показал, что 55% коммунистов высказали приверженность социалистическому выбору, 37% – коммунистической перспективе, а 36% заявили о разочаровании в коммунистических идеалах, при этом каждый пятый выразил негативное отношение к программным целям партии. На этом основании ведущий научный сотрудник упомянутого выше института  В.Г. Попов определил происходящие в партии процессы как начало дезинтеграции [21, л.5-6].

Свой вклад в углубление противоречий вносили документы руководящих партийных органов. В том же 1991 г., к примеру, Свердловский обком КПСС, с одной стороны,  утверждал, что под видом «деидеологизации» обществу навязывается мелкобуржуазная идеология [11, л.35]. С другой – коммунистам предписывалось «активно включиться» в подготовку нормативной базы приватизации государственного имущества, то есть содействовать развитию мелкобуржуазной идеологии, основу которой составляет частная собственность [11, л.37].

Идеологическому разделению партии сопутствовало социальное. Отмечая, что зарекомендовавшая себя консервативной КП РСФСР имеет шансы усилить свое влияние, В.Г. Попов на основании опроса усматривал ее социальной основой прежде всего «старшее поколение партийцев», ветеранов партии, войны и труда, а также активистов, партийных работников, управленцев всех уровней, колхозное крестьянство. «В значительной степени меньше поддержки» этой организации проявляли рабочий класс, инженерно-техническая и гуманитарная интеллигенция, молодежь [21, л.10].

Таким образом, идеологически и организационно разрозненная, захлестнутая негативными социально-экономическими и общественно-политическими процессами Свердловская областная организация КПСС оказалась неспособна действенно поддержать инициаторов союзного референдума. Между тем, их фактическим противникам удалось полностью решить свою задачу.

Из 73,86% жителей Свердловской области, принявших участие в  российском референдуме, за введение поста Президента РСФСР высказались 85,95%, против – 12,21%.  При этом пять городов – Первоуральск (90,35%), Свердловск (89,89%), Асбест (88,86%), Качканар (88,22%) и Каменск-Уральский (87,59%) – существенно превзошли средний показатель поддержки. И даже в самом «отставшем» Камышловском районе эта поддержка составила 67,99% [9, л.9-11].

В целом по РСФСР участие в голосовании приняли 75,09% ее правомочных жителей. За введение поста Президента РСФСР высказались 69,85% участников (52,45% всех избирателей), против – 28,01% [22].

Таким образом, Свердловская область существенно превзошла среднероссийские показатели поддержки руководства РСФСР и среднесоюзные показатели негативного отношения к руководству СССР [8].

 

«…не против Союза…»

Оценивая результаты референдумов, бюро Орджоникидзевского райкома КПСС 16 апреля 1991 г. пришло к выводу, что они «являются сигналом бедственного социального положения города и района» и «их нельзя трактовать как показатель влияния политических сил» [19, л.41]. Негативный ответ «жесткому диктату центра, его неэффективной экономической политике…, пустым прилавкам, неотоваренным талонам, резкому снижению своего благосостояния», высказанный избирателями, признавался «в определенной мере обоснованным», поскольку 90% работающих в Свердловске было занято на предприятиях союзного подчинения, «практически вся» продукция и прибыль которых уходили за пределы области [19, л.48].

Идеологический отдел Свердловского обкома КПСС поддержал эту оценку: «Сказав “нет”, люди выступили не против Союза, а против политики центра, против резкого понижения жизненного уровня, против войны законов, против конверсии в том виде, в котором она идет…» Определяя положение со снабжением Свердловска продуктами как исключительно тяжелое, партийные аналитики отмечали, что «наиболее подверженной влиянию праворадикальных политических сил» оказалась техническая интеллигенция оборонных предприятий, социально-экономическое положение которых в отсутствие эффективной программы конверсии ухудшилось особенно резко – чем и объяснялся низкий процент позитивных ответов в «закрытых» городах [10, л.199-200].

В отсутствие «конкретных, ясных широким слоям населения» ответов КПСС и КП РСФСР на важнейшие вопросы и четкого отношения областной парторганизации «к экономической политике центра», а также в условиях растущего негативного отношения к партийным верхам начиная с уровня области, позиции людей, ответивших «да» или «нет», по оценке аналитиков Свердловского обкома КПСС, отнюдь не всегда противостояли друг другу. Тех, кто искренне хотел «улучшения экономического положения, стабилизации политической ситуации, наведения порядка», разделяло отношение не к программам и позициям, а к конкретным персонажам политической сцены. В том, что народ поддерживает перестроечные идеи, выдвинутые КПСС, но выступает не за ее лидеров, а за Б.Н. Ельцина, эксперты усматривали проявления иррациональности общественного сознания [10, л.201-202].

Дестабилизирующим фактором, с точки зрения тех же партийных аналитиков, служили деятельность некоторых Советов, прежде всего Свердловского городского, личные позиции их руководителей, а также ряда народных депутатов СССР и РСФСР, которые публично выступали в защиту суверенитета России и против Союза. В целом общество оказалось политически расколотым [9, л.13].

Считая этот анализ в значительной степени адекватным, напомним, что раскол выявился по всей стране. Целый ряд республик – Армения, Грузия, Литва, Латвия, Эстония, Молдавия – создавать центральные республиканские комиссии референдума отказались, и там голосование проходило только в воинских частях. Казахстан вынес на голосование собственную формулировку вопроса: «Считаете ли Вы необходимым сохранение Союза ССР как Союза равноправных суверенных государств?», попросив включить результаты голосования в общие итоги референдума СССР [8].

Действительно ли главным побудительным мотивом инициаторов референдума СССР было желание спасти единое государство, имелось ли это желание у главных противников М.С. Горбачева – сегодня представляется вопросом веры. Очевидным на его фоне выглядит вывод, что обращение к одной из самых глубинных ценностей граждан – общей исторической памяти, которым, по сути, был референдум, политики использовали в качестве одного из последних козырей в своей политической игре. Из дневников А.С. Черняева, например, следует, что политикам высшего уровня безрезультатность референдума была очевидна еще до голосования [6, с.915]. Явно, что многие при этом считали разрушение страны вполне допустимой платой за победу.

Фактически голосование, которое представлялось судьбоносным, не только не смогло остановить начавшийся ранее распад, но еще более проявило и углубило его. Оказалось, что общая историческая память значима далеко не для всех граждан даже в тех республиках, которые составляют ядро Союза. Даже в «опорном крае державы», которым привычно именовала себя Свердловская область, формальная принадлежность подавляющего большинства населения региона к государствообразующей нации отнюдь не смогла обеспечить сплоченного положительного высказывания.

Как отступление от слов о сохранении СССР и решений IV Съезда народных депутатов СССР выглядел расходившийся с ними проект Договора о Союзе Суверенных Государств. Согласованный 23 июля 1991 г., он фактически представлял устройство другого государства [3]. Это расхождение могло восприниматься также как игнорирование итогов голосования 17 марта 1991 г. и пренебрежение усилиями тех искренних защитников единства страны, которые благодаря партийной и собственной душевной мобилизации агитировали за ее спасение. Еще одна из причин, по которым эта мобилизация стала для КПСС последней, а подписание 8 декабря 1991 г. Соглашения о создании Содружества Независимых Государств не вызвало сколько-нибудь массовых протестов.

Голосование 17 марта 1991 г. показало: экономическое и духовное разделение и истощение граждан вместе с усилиями демократически избранных политиков, которые манипулируют ими, могут заставить значительную часть нации как минимум формально высказаться против сохранения своей Родины, частью которой люди перестали чувствовать себя. В этом – один из главных уроков первого и последнего референдума СССР, который остается весьма актуальным и сегодня, когда по-прежнему звучат сомнения в будущем России как единого государства.

Литература

  1. См., напр.: Абалкин Л.И. Неиспользованный шанс: Полтора года в правительстве. М.: Политиздат, 1991; Горбачев М.С. Славин Б.Ф. Неоконченная история. Три цвета времени. Беседы М.С.Горбачева с политологом Б.Ф. Славиным. М., 2005; Ельцин Б.Н. Записки Президента. М., 1994; Рыжков Н.И. Трагедия великой страны. М., 2007 и др.
  2. Брутенц К.Н. Несбывшееся. Неравнодушные заметки о перестройке. М., Международные отношения, 2005.
  3. См., напр.: Чибиряев С.А., Кара-Мурза С.Г., Курицын В.М. История государства и права России. М., 1998. http://storyo.ru/hist_gos_prav3/05_36.htm (дата обращения - 2.12.2012).
  4. http://politprosvet.com/podgotovka-i-organizatsiya-referenduma-o-sudbe-sssr.html (дата обращения - 2.12.2012).
  5. См.: http://politprosvet.com/proekt-kontseptsija-novogo-soyuznogo-dogovora.html (дата обращения - 2.12.2012).
  6. Черняев А.С. Совместный исход. Дневник двух эпох. 1972-1991 годы. М.: РОССПЭН, 2010.
  7. «Ваша помощь – в доверии к Президенту СССР и депутатскому корпусу страны, который отражает многообразие, реально существующее в обществе…» http://politprosvet.com/obraschenie-k-narodam-strany.html (дата обращения - 2.12.2012).
  8. Сообщение Центральной комиссии референдума СССР. Об итогах референдума СССР, состоявшегося 17 марта 1991 года // http://www.gorby.ru/userfiles/file/referendum_rezultat.pdf (дата обращения - 24.11.2012)
  9. Центр документации общественных организаций Свердловской области (далее ЦДООСО). Ф.4. Оп. 120. Д.184.
  10. Там же. Д.183.
  11. Там же. Д.182.
  12. Там же. Д.176.
  13. Там же. Д.177.
  14. Там же. Ф.10. Оп.56. Д.1.
  15. Там же. Ф.153. Оп.56. Д.1.
  16. Там же. Ф.10. Оп.56. Д.1.
  17. Там же. Ф.1898. Оп.47. Д.1.
  18. Там же. Ф. 153. Оп.59. Д.331.
  19. Там же. Оп.56 Д.2.
  20. Указ Президента СССР № VII-1272 от 29 декабря 1990 г. // http://www.businessuchet.ru/pravo/DocumShow_DocumID_5915.html (дата обращения - 26.11.2012)
  21. ЦДООСО. Ф.4. Оп.120. Д.179. Л.3.
  22. Российская газета, 1991. 26 марта № 57 (103), // http://www.politika.su/vybory/ref.html (дата обращения - 27.11.2012)

Bibliography

  1. See: Abalkin L.I. Unused Chance: a Year and a Half in the Government. M.: Politizdat, 1991.Gorbachyov M.S., Slavin B.F. Unfinished story. Three Colours of Time. Gorbachyov’s  talks with political scientist Slavin  B.F. M., 2005. Eltsin B.N. President’s notes. M., 1994 Ryzhkov N.I. Great Country’s Tragedy. М., 2007.
  2. Brutents K.N. Unrealised. Non-Indifferent Notes about Perestroika. M.: Mezhdunarodnye otnosheniya, 2005.
  3. See: Chibiryayev S.A., Kara-Murza S.G., Kuritsin V.M. The History of Russian State and Law. М., 1998. http://storyo.ru/hist_gos_prav3/05_36.htm (Date of Access - 2.12.2012).
  4. http://politprosvet.com/podgotovka-i-organizatsiya-referenduma-o-sudbe-sssr.html (Date of Access - 2.12.2012).
  5. See: http://politprosvet.com/proekt-kontseptsija-novogo-soyuznogo-dogovora.html (Date of Access - 2.12.2012).
  6. Chernyayev A.S. The Joint Outcome. Two Epochs’ Diary. Years of 1972-1991. М., ROSSPAN, 2010.
  7.  “Your help is in the trust to President of the USSR and deputy corps, that reflects all the variety, existing in the society…” http://politprosvet.com/obraschenie-k-narodam-strany.html (Date of Access - 2.12.2012).
  8. See: The message of the central commission of the USSR Referendum. On the results of the Referendum of March 17, марта 1991 года // http://www.gorby.ru/userfiles/file/referendum_rezultat.pdf (Date of Access - 24.11.2012)
  9. Public organizations documentation centre of Sverdlovsk oblast. (TsDOOSO). F.4. Op. 120. D.184.
  10. In same place. Op.183.
  11. In same place. D.182.
  12. In same place. D.176.
  13. In same place. D.177.
  14. In same place. F.10. Op.56. D.1.
  15. In same place. F.153. Op.56. D.1.
  16. In same place. F.10. Op.56. D.1.
  17. In same place. F.1898. Op.47. D.1.
  18. In same place. F. 153. Op.59. D.331.
  19. In same place. Op.56 D.2.
  20. The Edict  of the President of the USSR № VII-1272 of December29,  1990. // http://www.businessuchet.ru/pravo/DocumShow_DocumID_5915.html (Date of Access - 26.11.2012)
  21. TsDOOSO. F.4. Op. 120. D.179. L.3.
  22. Rossiiskaya Gazeta, № 57 (103), March 26, 1991. // http://www.politika.su/vybory/ref.html (Date of Access - 27.11.2012)

Rastorguev A.P.

The last trump card. The USSR Referendum on March 17, 1991 became the last stage of political game that finished off the great power

Considering the first and last USSR Referendum, that took place on March 17, 1991, as the stage of institutional and personal political infighting, the author analyses the reasons why the majority of the citizens of Sverdlovsk oblast voted against the USSR preservation.

Key words: agitationdisintegrationthe CPSUreferendumseparatismthe Union Treatythe USSR.
  • Политические и философские науки


Яндекс.Метрика