К проблеме существования и сущности политической оппозиции в регионах: челябинский случай

Киселев К.В. , Щербаков А.Ю.

УДК 323.2
ББК 66.041

В статье рассмотрены вопросы, связанные с восприятием общественным мнением оппозиции в Челябинской области. В том числе вопросы о ее наличии/отсутствии и субъектном содержании. В основе статьи результаты социологического исследования, проведенного в Челябинской области. Авторами делается вывод о возможной экстраполяции полученных результатов на иные регионы РФ.

Ключевые слова: власть и оппозицияобщественное мнениеперспективы оппозиционного движенияЧелябинская область.

Лексема оппозиция относится к числу тех понятий, которые настолько «фундаментальны», что их значение и в экспертных заключениях, и в научных текстах зачастую просто подразумевается. Мы слышим словосочетание «оппозиция в Государственной Думе» и логично подразумеваем, что речь идет о фракциях трех партий: ЛДПР, КПРФ и «Справедливой России». При этом известно, что процент солидарного голосования этих фракций с представителями «Единой России» высок до их идеологического смешения. Мы читаем, что оппозиция вывела на улицы 10 или 100 тысяч человек, и уже с меньшей уверенностью связываем это действие с фамилиями Г. Каспарова, А. Навального, С. Удальцова и др. Фраза об «оппозиционной журналистике» заставляет вспомнить «Новую газету» и «Эхо Москвы». Можно продолжать, но ясно, что понятие оппозиция никак не проходит по ведомству очевидных и требует, что естественно, интерпретации, которая позволит понимать, о чем идет речь в том или ином случае. Другими словами, в качестве обязательного минимума необходимо признание конвенциональности данного понятия, что, в свою очередь, требует более или менее детальной его операционализации. В противном случае, оппозиция, наряду с такими понятиями, как власть, федеральный Центр, гражданское общество и т.п., будет использоваться для объяснения, оправдания, «предсказания» чего угодно в каких угодно случаях.

Попытки научного, категориального анализа оппозиции неоднократно предпринимались. Особое внимание хотелось бы обратить на фактически первые работы по этой теме Г. Гаврилова [1; 2], в которых автор доказывает наличие принципиальной связи и перспектив оппозиции с формированием партийной системы. Различные аспекты проблематики отношений оппозиции и власти затрагивались в работах В.С. Мартьянова, связывающего оппозицию со структурной организацией власти и системой нравственно-политических ценностей [3; 4], Л.Г. Фишмана, анализирующего мифологию в системе «власть-оппозиция» [5; 6], В.Н. Руденко, обосновывающего пределы возможного прямого народного волеизъявления [7] и др.

В контексте многозначности и, часто, неизбежной конвенциональности понятия особенно любопытно не просто провести его теоретическую интерпретацию, но и посмотреть, как оппозиция понимается в массовом сознании, которое закономерно, с одной стороны, подвержено влиянию самых различных информационных потоков, с другой – пытается особенным образом декодировать получаемую информацию.

В целях исследования общественного мнения по проблемам оппозиции был проведен массовый опрос в Челябинской области. Полевой этап исследования проходил на территории пяти муниципальных образований Челябинской области (городские округа Миасский, Златоустовский, Челябинский, Магнитогорский и Аргаяшский муниципальный район), в период с 5 по 11 января 2013 года. Опрос проводился методом личного интервью (face-to-face). В качестве объекта исследования выступили жители области в возрасте старше 18 лет. Общий размер выборочной совокупности составил 3 176 человек[1].

Прежде всего предстояло выяснить мнение жителей Челябинской области о существовании самой оппозиции. При этом вопрос сознательно заземлялся именно на региональные и местные реалии. В этом случае исследователи исходили из признания того факта, что знание об «отдаленном», отстоящем во времени и пространстве предмете всегда более абстрактны, но вполне сочетаемы с убежденностью в своей правоте, в обладании истиной того, кто эти «знания» «присвоил» и артикулирует. Другими словами, большинству свойственно больше «знать» и судить об отдаленном и абстрактном, чем о «близком» и более конкретном. Все всё знают о целях США и «замыслах Госдепа», ибо далеко, но едва ли кто-то столь же подробно «знает» о деятельности Министерства иностранных дел РФ и министерства (иного органа государственной власти) внешнеэкономических связей своего региона. Кроме того, «знания» и мнения о федеральной ситуации в значительно большей степени получены от безальтернативных источников, которые однозначно формируют и повестку, и массовые мнения. Наконец, «приземление» вопроса предполагало выявить потенциал оппозиционности в регионе с жестким противостоянием элитных групп, перипетии которого стали широко известны.

 

Таблица 1. Как Вы считаете, существует ли в городском округе или области оппозиция областной администрации и лично губернатору Челябинской области?

 

Варианты ответа

% от числа опрошенных

Нет

40,8

Затрудняюсь ответить

33,9

Да

25,3

Итого ответивших:

100,0

 

Итак, только четверть опрошенных считает, что оппозиция просто существует. И еще примерно треть сомневается. Значительное большинство отрицает существование какой-либо оппозиции.

 

Таблица 2. Как Вы считаете, существует ли в городском округе или области оппозиция областной администрации и лично губернатору Челябинской области?

Обобщающая таблица в % по населенным пунктам

 

 

Населенный пункт

 

Магнитогорск

Златоуст

Челябинск

Миасс

Аргаяш

Да

20,0

16,7

29,1

30,2

31,0

Нет

41,3

48,6

44,9

39,4

24,5

Затрудняюсь ответить

38,6

34,7

26,0

30,5

44,5

База по столбцу:

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

 

Если анализировать ситуацию в разрезе территорий, то в Златоусте считающих, что оппозиция существует, всего 16,7 %. Наибольшие показатели в Аргаяше и Миассе. Соответственно 31 % и 30,2 %. Челябинск отстал на пару процентов. Амплитуда разброса – 14,3 %, максимальные отклонения от среднего значения: 8,6 % (для пессимистичного по отношению к оппозиции Златоусту) и 4,7 % (для оптимистичного Аргаяша).

Наиболее уверенно об отсутствии оппозиции заявили жители Златоуста – 48,6 %. Наименее – Аргаяша – 24,5 %. Амплитуда разброса в этом случае – 24,1 %. Отклонения от средней величины: 16,3 % (Аргаяш) и 7,8 % (Златоуст).

Наибольшие отклонения от средних показателей в Аргаяше и Златоусте объяснимы. Аргаяш – сельская территория с соответствующим (более низким) уровнем жизни и иными традиционными проблемами, тогда как Златоуст – объективно одна из наименее конфликтных территорий в Челябинской области. Иные отклонения объясняются характером политической и экономической ситуации в конкретном муниципалитете. Например, на пессимизм в отношении к оппозиции в Челябинске влияет наличие позитивно воспринимаемого мэра (С.Давыдов) и отсутствие персональной альтернативы. Низкие показатели уверенности в наличии оппозиции в Магнитогорске объяснимы полным доминированием в городе представителей Магнитогорского металлургического комбината.

 

Таблица 3. Как Вы считаете, существует ли в городском округе или области оппозиция областной администрации и лично губернатору Челябинской области?

Обобщающая таблица в % по социально-демографическим характеристикам

 

 

Как Вы считаете, существует ли в городском округе или области оппозиция областной администрации и лично губернатору Челябинской области?

 

Да

Нет

Затрудняюсь ответить

ПОЛ

Женский

25,6

36,8

37,6

Мужской

24,9

45,5

29,6

ВОЗРАСТ

18-29 лет

25,7

34,1

40,2

30-55 лет

24,9

45,8

29,3

56 лет и старше

25,7

35,3

39,0

РОД ЗАНЯТИЙ

Сотрудник бюджетной сферы (учитель, врач и др.)

32,9

49,6

17,4

Рабочий / Работник сельхозпредприятия

23,8

41,3

34,8

Инженер

27,4

53,2

19,4

Студент

20,5

38,4

41,1

Предприниматель

21,1

48,6

30,3

Сфера обслуживания (продавец, парикмахер и др.)

22,5

42,2

35,3

Служащий

30,6

46,0

23,4

Пенсионер

25,2

34,5

40,3

Безработный

22,8

36,7

40,6

Другое

41,2

29,4

29,4

База по столбцу:

25,3

40,8

33,9

 

Гендерные различия закономерны. Мужчины менее склонны к сомнениям. Из них затруднились с ответом 29,6 %, тогда как у женщин этот процент выше на восемь пунктов. Причем, разрыв сказался прежде всего на числе тех, кто не видит оппозиции (45,5 % у мужчин против 36,8 % у женщин). Количество тех, кто уверен в ее наличии, примерно равно. Таким образом, среди мужчин больше пессимистов. Возможно на такой «гендерный» разрыв повлияли большие политизированность и информированность мужчин. Нельзя исключить и влияние характера трудовой деятельности. Наконец, к числу факторов, вызывающих пессимизм, можно отнести большую разочарованность в политике, несбывшиеся ожидания на фоне стремления к переменам и т.д.

Если же говорить о возрасте, то основные флуктуации проявились только в возрастной группе 30-55 лет и коснулись опять-таки «взаимоперетекающих» показателей по количеству затруднившихся с ответом и уверенных в отсутствии оппозиции. Косвенно это подтверждает высказанные гипотезы о влиянии разочарования, несбывшихся ожиданий, характера занятости и т.д.

Кроме того, в пользу указанных гипотез говорят данные о распределении по роду занятий. Наибольшими пессимистами, не видящими оппозицию, являются сотрудники бюджетной сферы (49,6 %), инженеры (53,2 %), предприниматели (48,6 %), служащие (46,0 %), т.е., с одной стороны, люди достаточно активные (предприниматели), с другой – обладающие более высоким уровнем образования (учителя, врачи, инженеры, предприниматели). При этом, представители этих групп одновременно являются и большими оптимистами, считающими, что оппозиция существует. Бюджетники – 32,9 %, служащие – 30,6 %, инженеры – 27,4 %. Наконец, закономерно именно в этих группах меньше всего затруднившихся с ответом, сомневающихся. Они определились со своим мнением, тогда как группы с низкими статусными характеристиками (безработные, пенсионеры) и статусно подвижные группы (студенты) склонны к нерешительности, сомнениям. Количество затруднившихся ответить в этих группах превысило 40-процентный барьер. Вывод закономерен, интересующиеся, вовлеченные, образованные и относительно состоятельные либо имеющие стабильный доход более решительны. И наоборот.

Весьма любопытные данные показала корреляция мнений о существовании оппозиции и источников получения информации.

 

Таблица 4. Как Вы считаете, существует ли в городском округе или области оппозиция областной администрации и лично губернатору Челябинской области?

Обобщающая таблица в % по источникам получения новостной информации

 

 

Назовите два основных источника информации, из которых вы получаете важные новости о жизни городского округа и Челябинской области

% от числа опрошенных

 

Телевидение

Газеты и журналы

Радио

Интернет

Личное общение

Затрудн. ответить

Да

25,0

25,6

24,9

26,7

25,1

13,6

25,3

Нет

40,3

37,2

37,5

47,6

41,1

59,1

40,8

Затрудняюсь ответить

34,7

37,1

37,5

25,7

33,8

27,3

33,9

База по столбцу:

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

 

Из таблицы следует весьма любопытный вывод: практически отсутствует зависимость между источниками получения новостной информации и отношением к существованию политической оппозиции в Челябинской области. Налицо лишь одно значимое «отклонение»: респонденты использующие Интернет-ресурсы для получения новостей о жизни муниципалитета и области, меньше других затрудняются с ответами на вопрос о существования оппозиции, во-первых, и более пессимистичны в отношении существования оппозиции. Чистые «телевизионщики» и «газетчики» чаще сомневаются, затрудняются, а «интернетчики» рубят с плеча. Скорее всего, сказался комплекс причин. Возможно, что это показатель того, что доверие к традиционным каналам информации падает. И люди, пользующиеся только ими, соответственно, сомневаются в достоверности получаемой информации. Наверняка, существует также корреляция с активностью в получении информации. На телевизионном пульте достаточно просто нажимать кнопки, а в Интернете приходится серфить, искать информацию.

Более того, иные разделы исследования позволяют сделать аналогичный вывод и в отношении распределения политических предпочтений в зависимости от источников информации. Оказалось, что значимых флуктуаций в оценках политических реалий у потребителей телевизионной и газетной продукции, с одной стороны, и Интернетом, с другой, в Челябинской области нет. Цифры «ложатся» достаточно ровно. И в поддержку В.Путина, и по доверию М.Юревичу, и по отношению к скандалам и т.д.

Но, по большому счету, главное заключается даже не в том, что примерно три четверти жителей Челябинской области отрицают наличие политической оппозиции или затрудняются с ответом на вопрос о ее существовании. Более принципиальным является то, как понимают оппозицию те, кто уверен в ее существовании. Итак, давайте посмотрим, как люди трактуют то, что собой эта оппозиция представляет. Респондентам, утвердительно ответившим на вопрос о существовании оппозиции, задавался открытый вопрос о ее «имени»: Кто это? Что это за силы? То есть фактически вопрос о «сущности» оппозиции. Данные получены по всем пяти территориям, но имеет смысл ограничиться анализом только наиболее информационно «продвинутого» Челябинска. При этом, подчеркнем, основные характеристики общественного мнения в понимании оппозиции, присущие челябинцам, не являются исключительными. С небольшими флуктуациями они проявляются и на других территориях.

Итак, 29,1% (225 человек) от общего числа опрошенных в г. Челябинске, уверены в наличии оппозиции областной власти и лично Губернатору Челябинской области М. Юревичу.

 

Таблица 5. Распределение ответов на открытый вопрос о наличии политической оппозиции в Челябинской области (Кого лично или какие силы (партии, движения, организации и т.д.) Вы считаете оппозиционными?)

 

Вариант ответа

Упоминаний

1

Затрудняюсь ответить

96

2

Нет ответа, не знаю, не вспомню и др. аналогичные варианты

30

3

ЛДПР

21

4

Везде существует, кто-то есть, должна быть, есть, но слабая

17

5

КПРФ (в т.ч. Коммунисты - 5)

15

6

А.Косилов (бывший вице-губернатор, предприниматель. – Авт.)

10

7

Другие партии, политики

6

8

О.Колесников (депутат Государственной Думы, предприниматель. – Авт.)

5

9

Крупный бизнес

4

10

В.Гартунг (депутат Государственной Думы. – Авт.)

3

11

люди Челябинска в лице стариков

3

12

Либералы

2

13

Мафия, бандиты

2

14

А.Никитин (предприниматель. – Авт.)

2

15

Справедливая Россия

2

16

В.Тарасов (бывший мэр Челябинска. – Авт.)

1

17

М.Гришанков (бывший депутат Государственной Думы, вице-президент ОАО "Газпромбанк". – Авт.)

1

18

Конкуренты

1

19

Профсоюзы

1

20

В.Путин, «Единая Россия»

1

21

С флагами митинги устраивают для сохранения Бора

1

22

Саврасов (?)

1

 

Итак, что бросается в глаза. Из 225 человек (29,1 %) от числа уверенных в существовании оппозиции 96 человек затруднились оппозицию хоть как-то идентифицировать, 30 человек не смогли вспомнить никого из персоналий и структур, но старались это сделать, и еще 17 считают, что «она везде есть» и т.п. Таким образом, не смогли назвать никого, от указанного числа, 63,6 %. А от числа опрошенных в Челябинске (773 человека) численность тех, кто смог хоть как-то идентифицировать оппозицию и оппозиционеров, оказалась равной всего 10,6 % (!). После таких цифр логично напрашивается вопрос: а существует ли оппозиция в Челябинске и Челябинской области в принципе? Во всяком случае, в актуальном общественном мнении она еле заметна. Особенно с учетом содержательного распределения ответов.

Фактически более или менее релевантными из данных ответов являются всего три: ЛДПР, КПРФ и бывший вице-губернатор области, чье имя связано на протяжении многих лет с различными скандалами, А.Косилов. Только эти ответы превысили отметку в 1 % от числа опрошенных (773 человека) и 10 % от числа давших содержательный ответ (82 человека).

Если же группировать содержательные ответы по категориям, то лидером окажется «партийная номинация»: ЛДПР, КПРФ, «Справедливая Россия», «Единая Россия», другие партии. В сумме эти ответы набрали примерно 54,9 % от числа попытавшихся дать содержательные ответы. Все остальные группы ответов (персональные, ситуативные, социально ориентированные и т.д.) имеют исключительно малый рейтинг, хотя и показательны. Партийное доминирование в ответах вполне объяснимо. Во-первых, парламентские партии более известны, чем иные оппозиционные бренды, во-вторых, практически не известны местные и региональные оппозиционные персоналии, в-третьих, «включенное наблюдение» за оппозицией доступно респондентам только на выборах, где прежде всего и главным образом фигурируют именно партийные структуры.

Заметим, что все указанные группы ответов присутствуют и распределяются аналогичным образом и в иных муниципальных образованиях. Помимо указанной закономерности в распределении ответов во всех муниципалитетах присутствуют и иные. Часто забавные. Во-первых, везде указываются политики, иногда уже ставшие брендами, ранее бывшие во власти. Это показатель того, что люди очень часто рассматривают политику через призму прошлого. Они не видят ни новых лиц, ни новых перспектив, живя политическими воспоминаниями. Во-вторых, в обязательном порядке в ответах присутствует бизнес. Иногда персонифицированный. Варианты ответа: крупный бизнес, деньги, банк «Снежинский», олигархи, бизнес-элиты, «бизнесмены Кыштыма» и т.д. Помимо реакции на конкретные ситуации, скорее всего, в ответах проявляется стремление найти то, на что можно опереться, что-то независимое от власти. В-третьих, во всех муниципалитетах есть ответы, указывающие на оппозиционность социальных слоев, находящихся в сложных экономических условиях: «люди Челябинска в лице стариков», народ (именно с оттенком экономического противостояния) и т.д. В-четвертых, нет ни одной территории, где бы не указали на «оппозиционность» криминала: мафия, бандиты, криминал, уголовные силы и т.д. Такое понимание оппозиционности, скорее, говорит в пользу челябинской власти. В-пятых, среди ответов также повсеместно присутствуют и идеологически окрашенные суждения: либералы, демократы, националисты и т.д. В-шестых, очень показательно, что подтекст значительного числа высказываний связан с восприятиями отношений «власть – оппозиция» как борьбы кланов, которая лишь косвенно задевает общество. Среди ответов такого рода помимо указаний на непосредственно участников внутриэлитных конфликтов: конкуренты, «такие же жлобы», «у них свой передел собственности с ворами», «те, кому воровать не дают», москвичи, «из чиновников» и т.д. Наконец, редко, но встречается мнение, что оппозицией власти являются сам В.Путин и «Единая Россия».

Полученные результаты, на наш взгляд, позволяют сделать значимые выводы не только для Челябинской области, но и для других субъектов УрФО и Российской Федерации. Едва ли специфика Челябинской области в контексте проблемы восприятия общественным мнением существования и сущности оппозиции настолько значительна, что граничит с уникальностью. Скорее, наоборот. Более того, можно предположить, что в большинстве других регионов с точки зрения интересов оппозиции ситуация еще «печальнее». Дело в том, что период проведения исследования в Челябинской области – разгар информационной войны, антикоррупционные скандалы и т.д. с подключением не только региональных, но и федеральных СМИ. И гипотетически такая политически напряженная информационная повестка должна была хоть на чуть-чуть поднять градус оппозиционности, внимания, рефлексии.

Итак, некоторые выводы.

Во-первых. Исследование корреляций между источниками политической информации и знаниями об оппозиции, политическими убеждениями существенных отклонений от средних значений не выявило. Значимых отклонений, флуктуаций не обнаружено. А это значит, что Интернет, который когда-то был монопольно «присвоен» протестом, сегодня эту функцию протестности утрачивает. Протестные сети «размываются». При этом очевидно, что доля информированности через Интернет будет неизбежно возрастать. Особенно на урбанизированных территориях, к которым относится и Челябинская область. Скорее всего, это привет не к актуализации протестных мнений и практик, но к снижению количества сомневающихся, колеблющихся, ибо уровень доверия к «добытой» в Интернете, а потому «правдивой» информации будет выше, чем к информации, пассивно полученной через ТВ, газеты и т.д. Другими словами, можно прогнозировать в перспективе некоторые поляризацию и радикализацию мнений о политике.

Во-вторых. Наличие региональной оппозиции ставится под сомнение (признается ее отсутствие, или вопрос вообще вызывает затруднения с ответом) подавляющим большинством респондентов (около 75 %). При этом число тех, кто хоть как-то представляет себе, кто и какие силы «скрываются» за этой лексемой, еще меньше и составляет всего 10,6 %. Проще говоря, оппозиция сегодня вне политической повестки. И едва ли скоро в этой повестке окажется.

В-третьих. Качество представлений об оппозиции оставляет желать лучшего. Отношения власти и оппозиции трактуются как борьба кланов, как стремление «ушедших» политиков вернуться к власти, как криминальные конфликты и т.д. Лишь около 6 % респондентов в более продвинутом в сравнении с другими территориями области Челябинске указали на существование некоего подобия институциональной оппозиции в форме различных партийных организаций.

Очевидно, что массовое сознание не просто не рефлексирует на содержание того, что есть сегодня оппозиция в регионе, какие смыслы, субъекты, действия скрываются за этим словом, но и вообще сильно сомневается в реальном существовании оппозиционных сил. Проще говоря, общественное мнение сегодня отказывает политической оппозиции в содержательности, в сущности, а потому под большим сомнением и ее онтологическое существование. Во всяком случае, в Челябинской области. К сожалению. 



[1] Отбор респондентов в населенных пунктах проводился по случайной бесповторной выборке. Выборка репрезентативна для жителей Челябинской области и каждого муниципального образования (на территории которых проводились исследования) в отдельности. Выборка построена на квотных ограничениях по полу и возрасту респондентов. В ходе исследования был осуществлён выборочный 20%-й контроль деятельности интервьюеров. При доверительной вероятности 95% погрешность отклонения составит +/-1,74%. Обработка информации осуществлялась в программах «Vortex 8.0.8» и Exсel.

Литература

  1. Гаврилов Г.А. Феномен политической оппозиции: теоретический аспект // Научный ежегодник Института философии и права Уральского отделения Российской академии наук. 2002. № 3. С. 217-228.
  2. Гаврилов Г.А. Модели политической оппозиции / отв.ред. К.В. Киселев. Екатеринбург: Изд-во УрО РАН, 2003. 155 с.
  3. Мартьянов В.С. Об условиях возникновения теории справедливости в российской политике // Полис (Политические исследования). 2006. № 4, С.61-73.
  4. Мартьянов В.С. Государство и гетерархия: субъекты и факторы общественных изменений // Научный ежегодник Института философии и права Уральского отделения Российской академии наук. 2009. № 9. С. 230-248.
  5. Фишман Л.Г. Гражданское общество в России: легитимация или оправдание власти? // Научный ежегодник Института философии и права Уральского отделения Российской академии наук. 2001. № 2. С. 129-135.
  6. Фишман Л.Г. Цена могущества и миф об удерживающем // Научный ежегодник Института философии и права Уральского отделения Российской академии наук. 2007. № 7. С. 248-256.
  7. Руденко В.Н. Институт народной правотворческой инициативы в современном конституционализме // Конституционное и муниципальное право. 2002. № 2. С. 5.

Bibliography

  1. Gavrilov G.A.  Phenomenon of Political Opposition: Theoretical Aspect // Scientific Yearly Periodical of The Institute of Philosophy and Law of The Russian Academy of Sciences, Ural Branch. 2002. № 3. P. 217-228.
  2. Gavrilov G.A.  Political Opposition Models / executive editor K.V. Kiselyov. Yekaterinburg: Publishing House UrO RAN, 2003. 155 p.
  3. Martyanov V.S.  On Conditions of Justice Theory Appearance in the Russian Policy // Polis (Political Researches). 2006. № 4, P.61-73
  4. Martyanov V.S.  State and Heterarchy:  the Subjects and the Factors of Public Changes // Scientific Yearly Periodical of The Institute of Philosophy and Law of The Russian Academy of Sciences, Ural Branch. 2009. № 9. P. 230-248.
  5. Fishman L.G.  The Civil Society in Russia: Legitimation or Excuse of the Power ? // Scientific Yearly Periodical of The Institute of Philosophy and Law of The Russian Academy of Sciences, Ural Branch. 2001. № 2. P. 129-135.
  6. Fishman L.G.  The value of Might and the Myth about Deterrent // Scientific Yearly Periodical of The Institute of Philosophy and Law of The Russian Academy of Sciences, Ural Branch. 2007. № 7. P 248-256.
  7. Rudenko V.N.  The Institute of Public Law – making Initiative in Current Constitutionalism // Constitutional and Municipal Law. 2002. № 2. P. 5.

Kiselyov K.V., Shcherbakov A.Yu.

Onto the problem of existence and content of political oppositions in regions: Chelyabinsk experience

The article considers the problems, connected with perception of the opposition by the public opinion in Chelyabinskaya oblast (Chelyabinsk region). It also includes the problem of its presence/absence and subjective content. The article bases on the results of the sociological research, conducted in Chelyabinskaya oblast (Chelyabinsk region). The authors conclude that extrapolation of the received results on the other RF regions is possible.

Key words: power and oppositionpublic opinionperspectives of opposition movementChelyabinskaya oblast (Chelyabinsk region).
  • Политические и философские науки


Яндекс.Метрика