Столыпинский дискурс реформ: от настоящего к прошлому и от прошлого к будущему

Иванчук Н.В.

УДК 338.24.021.8
ББК 65.050.113

В статье привлечено внимание к таким недостаточно изученным вопросам, как дискурс реформирования, особенности столыпинского дискурса и присущих ему ценностей, национальные интересы, роль дискурса в повышении эффективности управления.

Ключевые слова: дискурслиберальный консерватизмнациональные интересыриторические и стилистические практикистолыпинский дискурс реформирования.

Становление и развитие новых научных подходов, парадигм, концептов позволяет более глубоко, содержательно анализировать прежние теории, прежний опыт, в том числе опыт моделирования реформ и их осуществления. Сегодня возникла особая разновидность знания – научная дискурсология с характерными для нее методами познания.

Дискурс имеет множество значений. В одном из них – это властнвый ресурс, компетентное использование которого позволяет повысить качество реформ, реформаторской деятельности в целом. В трактовке английского исследователя Т. Уотсона дискурс – «это множество связанных между собой формулировок, понятий, терминов и выражений, которые конституируют то, как мы пишем или говорим об определенной проблеме. Таким образом, он задает структуру способа понимания и ответа на эту проблему» [1, с. 147]. Дискурс выражается и закрепляется в адекватных его методологическим установкам риторических практиках.

В управленческом, политическом и других разновидностях дискурса можно выделить такие его важнейшие элементы: 1) парадигмы, модели, научные подходы как методологическую основу решения тех или иных проблем; 2) специфические, наиболее актуальные для данного дискурса аспекты анализа этих проблем; 3) система научных понятий; 4) совокупность образов, метафор, аналогий, различных риторических практик, в которых закрепляются и конкретизируются методологические установки. В дискурсе его различные элементы взаимопереплетены, выполняют многие функции. Например, один из самых известных фразеологизмов П.А. Столыпина «Великая Россия» - это в определенной мере и модель ее реформирования, и важнейший аспект модернизации, и символ, знак. Отношение к столыпинскому наследию – это своего рода символ происходящих в нашей стране процессов. Объективное, творческое отношение к наследию выдающегося реформатора – сви­детельство того, что реформаторский потенциал российского общества усиливается. Напротив, реанимация узкоклассового подхода к содержанию и результатам столыпинских реформ, недооценка, а то игнорирование того, что ими достигнуто, – свидетельство, что застойные традиции еще живучи.

В данной статье привлечено внимание лишь к некоторым проблемам столыпинского дискурса реформ, тем, которые недостаточно изучены или даже пока не привлекли внимания. Вместе с тем автор стремится опираться на результаты уже проведенных исследований.

В реформаторской деятельности Столыпина четко просматривается ее дискурсная, вербальная основа, что нашло отражение в таких основополагающих принципах этой деятельности, как системность, синтезность, публичность, учет национальных интересов и особенностей России, подлинность, и некоторых других.

В современном российском обществе распространены две разновидности романтизма – революционный и консервативный. Их объединяет упрощенный подход к решению сложнейших проблем изменений. Революционному романтизму российское общество отдало большую дань и продолжает в определенной мере отдавать и сегодня. Есть какая-то особо эффективная политика, которая при нашем самом минимальном участии в ней, а то и без всякого участия может решить все проблемы.

Для консервативного романтизма характерен несколько отличный от революционного романтизма, но все же сходный с ним способ решения проблем – «романтическая идеализация будущего как возврата к прошлому» [2, с.7].

И революционный, и консервативный роман­тизм «объединяются в очень взрывоопасной форме социального протеста» [2, с.5], затрудняют взвешенную, реалистическую оценку процессов реформирования российского общества, особенно сложных, ключевых фигур этого процесса, таких как Столыпин.

Давая всестороннюю оценку реформаторам, мы не только утверждаем историческую справедливость по отношению к ним, но и освобождаемся в той или иной мере от собственных стереотипов, «идолов» по выражению Ф. Бэкона. Но и сегодня несправед­ливости, предвзятости в отношении Столыпина, на мой взгляд, до конца еще не преодолены. Так, утверждается, когда речь заходит о столыпинской реформе, что «главная цель реформы была не аграрно-хозяйственная, а классовая» [3, с.12]. А тот факт, что к 1920 году крестьяне вернули в общинную собственность 99 % земли, рассматривается как неопровержимое доказательство краха столыпинской реформы. Премьер-министр умел отстаивать свои взгляды даже в споре с самыми выдающимися людьми своего – и не только своего – времени, к которым бесспорно принадлежит Л.Н.Толстой. С своем письме к нему 23 октября 1907 г. Столыпин отмечал: «Искусственное в этом отношении оскопление нашего крестьянина, уничтожение в нем врожденного чувства собственности ведет ко многому дурному и, главное к бедности. А бедность, по мне, - худшее из рабств. И теперь то же крепостное право – за деньги Вы можете так же давить людей, как до освобождения крестьян» [4, с.142]. Тема противодействия бедности – одна из основных в дискурсе Столыпина. Изучение его наследия позволяет изыскивать ресурсы для решения этой проблемы и сегодня.

Известному экономисту-аграрнику Л.Н. Лито­шенко принадлежит такое высказывание: «Крестья­нин не только был беден, но и не хотел быть богатым» [5, с.3]. Возможно, одно из самых тяжелых последствий общинного владения землей: оно примиряло крестьянина с бедностью и являлось тормозом развития всего российского общества. Отстаивая интересы частной собственности на землю, интересы мелких собственников, Столыпин предвидел тенденции развития мировой экономики и содействовал преодолению негативных тенденций в развитии экономики России.

Отношения между видами и формами собственности – тонкая экономическая, социальная, правовая материя. Чтобы она эффективно функционировала, необходимо своевременно обновлять ее дискурс. В современном российском обществе научному подходу решения сложнейших проблем его развития противостоят обывательский и идеологический способы мышления [6, с.172]. Для обывательского подхода характерна опора на инверсионный стиль мышления и практического действия, зачастую даже без осознания этого. В соответствии с таким стилем и дискурсом мышления, если абсолютизация общественной собственности не оправдывает себя, на смену ей должна прийти и приходит обвальная приватизация. Если она терпит фиаско, на смену ей приходит всеобщее огосударствление.

Столыпинская аграрная реформа «породила устойчивую традицию форм хозяйственной и экономической самоорганизации крестьян, которая не только прослеживается в последующие десятилетия, уже после прихода большевиков к власти, но может быть обнаружена в сегодняшнем фермерском движении» [7, с.6].

Такие понятия, как «самореализация», «самоактуализация», и другие близкие им по духу утвердятся в массовом сознании не во времена Столыпина, а гораздо позже. Но он уже готовил почву для этого.

Процессы изменений протекали бы гораздо легче, если бы модернизационный аспект человеческого существования был укоренен в обществе, в его культуре, а не рассматривался как малопривлекательная необходимость, а сам Столыпин обладал некоторыми столь важными реформатору его масштаба качествами, которые у него отсутствовали.

Если от прошлого перейти к настоящему, то для легитимации прав собственности, полученной в 90-е годы, необходимы социальные выплаты, но решение этой проблемы трудно продвигается, если вообще продвигается. Раздаются даже голоса, предосте­регающие от такого рода выплат, ибо от этого лучше не станет, а может быть даже еще хуже: тяжесть выплат может привести к закрытию предприятий, безработице и т.п. Но, скорее всего, хуже станет не от выплат собственников, а от совсем другого. «Договороспособность – это то, чего не хватает России на протяжении всей ее истории. У нас так сложилось, что компромисс почти всегда воспринимается как поражение, временное отступление. Но это не должно быть так», - отмечает директор института Экономики РАН Р. Гринберг [8, с.9]. Но как превратить должное в реальное, по-прежнему, как и во времена Столыпина, остается одной из самых трудных проблем.

Давая оценку реформаторской деятельности Столыпина, нельзя взвешивать на него всю тяжесть нерешенных проблем реформирования России. У него есть замечательное высказывание. В работах, посвященных Столыпину, исследователи его творчества далеко не всегда используют его, а оно не лишено парадоксальности. «Разрешить этого вопроса нельзя, его надо разрешать» [9, с.74], - говорил Столыпин в своей речи во II Государственной думе 10 мая 1907 г. Действительно, многие проблемы российской модернизации решить раз и навсегда невозможно. Их надо постепенно решать, и тогда они окажутся разрешимыми.

«В научном обороте должны быть задействованы все возможные источники познания, независимо от типологической ориентированности носителя информации и времени создания» [10, с.153]. Это важное требование современной науки. Его реализация позволяет обрести всесторонность и полноту анализа, избежать тенденциозности, что особенно важно, когда речь идет о таких фигурах, как Столыпин. Ведь даже его выдающиеся современники не всегда давали ему справедливую оценку.

Нельзя, на мой взгляд, полностью согласиться с оценкой, данной ему С.Ю.Витте. Он отмечает, прежде всего, темперамент Столыпина, а многие другие его достоинства, в том числе культура в отстаивании своей позиции, им даже не упоминаются. Если бы у Столыпина был соответствующий ум, отмечает его предшественник на посту премьер-министра, то он был бы вполне государственным человеком. «Но в том-то и была беда, что при большом темпераменте Столыпин обладал крайне поверхностным умом и почти полным отсутствием политической культуры и образования» [11, с.446].

Дефицит культуры, в том числе политической, - серьезная проблема российского общества. Одна из причин этого – отсутствие необходимого политического опыта не только у масс, но и у элит, его в России «было неоткуда взять» [12, с.335]. Для решения конфликтов требовалось умерение политического темперамента Думы и усиление политической прозорливости». «Но ни то, ни другое, - ни в особенности, сочетание того и другого не оказалось возможным ни для меня, ни для кого-либо другого» [12, с.367], - отмечает видный поли­тический деятель того времени П.Н.Милюков.

Изучение реформаторской деятельности Столыпина позволяет привлечь внимание и к такой проблеме как культура оппозиции, особенности ее дискурса, дозволенного и недозволенного в борьбе за власть и влияние.

В российском обществе того времени как в стенах Думы, так и за ее пределами, нагнеталась атмосфера агрессии и конфронтации. Так, на одном из заседаний третьей Думы ее депутат помещик Ф.И.Родичев закончил свое выступление выра­жением: «Столыпинский галстук», - причем руками сделал жест завязывания петли на шее. «Впечатление было настолько сильным, что Дума как будто на момент замерла; потом раздались неистовые аплодисменты по адресу сидевшего на своем месте Столыпина…» [13, с.15].

Агрессия, в том числе вербальная, все­дозволенность социально опасны независимо от их происхождения. К сожалению, агрессия исходящая от оппозиции нередко не только не получает осуждения, но и вызывает сочувственное отношение к ней у определенной части российского общества, что затрудняет его реформирование.

Сравнивая двух премьеров рассматриваемого периода российской истории Столыпина и Витте, некоторые исследователи отмечают, что Столыпин – политик с ярко выраженным авторитарным началом, что нередко препятствовало осуществлению его замыслов. Обладая огромной административной властью, но не имея большого опыта реализации компромиссов, Столыпину не всегда удавалось найти дорогу к ним. Однако ярко выраженное демократическое содержание в деятельности Столыпина несомненно присутствовало.

Для раскрытия дискурса проводимых Столы­пиным реформ исключительно важное значение имеет прояснение и уточнение их методологической основы, той системы ценностей, на которую он опирался. Как отмечают П.А.Пожигайло и В.В.Шело­хаев, «до настоящего времени нет ни одного специального исследования, посвященного изучению мировоззренческих, методологических представ­лений самого Столы­пина» [14, с.10-11]. В определенной мере эта проблем уже изучается, о чем свидетельствует и монография, цитата из которой приведена. Но движение в этом направлении необходимо продолжать.

Отвечая на вопрос, в чем заключается творческая программа его реформ, премьер-министр ответил -  «в утверждении, прежде всего, начал дарованных манифестом 17 октября 1905 г.», т.е. в утверждении гражданского равенства и свобод [15, с.467].

Столыпин не был ортодоксальным теоретиком. Но он остро чувствовал проблемы своей страны, то чем чревато промедление в их решении. Один из самых известных образов реформатора – образ «великих потрясений», который многим его современникам представлялся большим преуве­личением. Но их все-таки не удалось избежать, может быть, и потому что опасность потрясений оказалась недооцененной.

В своей  реформаторской деятельности премьер-министр не только отталкивался от практических задач, стоявших перед российским обществом, но исходил из разработанных им системных представлений о том, каким должно быть содержание реформ и средства их осуществления В дискурсе столыпинских реформ теоретическое, практическое, логическое, историческое, экзистенциальное, символическое и другие начала тесно переплетены и дополняют друг друга. На мой взгляд, Столыпин тонко чувствовал особенности исторического и социального бытия России, те драмы и угрозы, которые оно в себе заключает.

Принципиально важно рассматривать творчес­кое наследие Столыпина в широком социальном контексте, учет которого особенно актуален в глобализирующемся мире. Двигаясь в этом направлении, мы можем лучше осмыслить наследие Столыпина, найти в нем новые, важные для нас грани. С другой стороны, необходимо осуществлять движение не только от нас к Столыпину, но и от него к нам. Упрощенные оценки его взглядов мало чем могут помочь, скорее повредят. Например, вряд ли можно полностью согласиться с утверждением: Столыпин – «националист по натуре и монархист по убеждению» [16, с.220].

В каком смысле он – националист? Если в смысле защиты национальных интересов России – то да, но национализм Столыпина – это здоровый, разумный национализм. Если в смысле противопоставления, попрания интересов других народов, то таким националистом Столыпин, конечно, не был.

Поскольку либеральные, консервативные, радикальные ценности относятся к фунда­ментальным ценностям, весьма важно с этих позиций рассматривать мировоззрение Столыпина.

Сегодня многие исследователи политического мировоззрения Столыпина вполне, на мой взгляд, обоснованно относят его к либеральному консерватизму. Он как течение отечественной политической мысли в начале ХХ века стал реальностью. Столыпин не мог не испытывать влияния этого течения. Так, между некоторыми весьма важными идеями А.Д.Градовского – старшего современника Столыпина – и приоритетами самого реформатора имеется родство.

Градовский подчеркивал опасность, таящуюся в перекладывании своей доли ответственности политиками, управленцами за то, что они не сделали, на других. Он отмечал, что наше время, как и всякое другое, имеет свои определенные задачи, которые некому выполнить, кроме нас [17, с.101]. Уклонение от их решения под различными предлогами, например, под предлогом трудностей и предрассудков переходного времени гибельно действует на весь ход общественной жизни. Схожие мысли высказывались и Столыпиным. Так, он неоднократно подчеркивал, что «нет греха большего, чем малодушное уклонение от ответственности». Дискурс ответственности особенно в его органичном сочетании с дискурсом свободы в современном российском обществе нередко оказывается невостребованным или пребывающим на периферии общественного сознания не только массового, но и элитного. Столыпин предостерегал и от того, что он охарактеризовал как «развешивать флаги какой-то мнимой свободы» [18, с.63]. В целом развенчиванию всякого рода самообманов, самообольщений Столыпин уделял самое серьезное внимание.

Уход от своей ответственности – отнюдь не банальная, рядовая проблема. Это – один из реально действующих механизмов торможения назревших изменений. Он усиливается и прикрывается многими другими механизмами, в том числе техниками и практиками словесного манипулирования. Столыпин – политик, который был вынужден в силу разного рода обстоятельств, причин нести тяжесть ответственности, которая не совсем соответствовала его индивидуальным возможностям, но он никогда не перекладывал своей ноши на других.

Синтез идей либерализма и консерватизма как одна из основополагающих особенностей рассматриваемого течения – исключительно трудная решаемая и теоретически и практически – задача.

Синтез идей либерализма может быть плодотворным, если в результате такого их объединения появится новое конструктивное качество. Так, в либеральном консерватизме признается ключевая роль личности, но в органической взаимосвязи с признанием роли государства, этот синтез позволяет существенно повысить качество управления.

Противопоставление личности и государства было чуждо Столыпину. Его единомышленник в подходе к решению этих вопросов П.Б.Струве писал: «Возрождение и обновление России должно быть начинаемо и осуществляемо с двух концов: общественности и государственности. Критика русской общественности необходимо восходит  к тому, может быть суровому, но я полагаю, здоровому религиозному индивидуализму, который призывает к идеям личной ответственности и личной годности. Критика русской государственности восходит к идее права, признания которой исключает всякий абсолютизм власти, чем бы он ни прикрывался» [19, с.6].

Либеральный консерватизм – это парадигма взаимопереходов, компромиссов, «средней культуры». Свобода и порядок, стабильность и развитие, традиции и изменения – отнюдь не антиподы. Они взаимодействуют и взаимодополняют друг друга во многом благодаря реальному укоренению в социуме этой культуры. В одном из писем Ю.М.Лотман высказал такую мысль: «есть русский язык книжности, но нет русского языка «средней культуры» [20, с.272]. Либеральный консерватизм востребует такую культуру и активно содействует ее развитию.

Либеральный консерватизм в одном из его важнейших изменений – это поиск меры, своевременное нахождение ее, что требует большого искусства, самых разнообразных знаний, умений. «Власть до сих пор впадала в противоречия. Она не сознавала своей силы и потому или прибегала к репрессиям или отпускала вожжи. Но она не обнаруживала своей творческой силы. А в творчестве именно и кроется залог ее успеха» [9, с.119], - подчеркивал Столыпин в беседе с одним из зарубежных журналистов. Проблема солидарности правительства, власти с обществом – одна из ключевых проблем, от решения которой зависит успешность их деятельности, отмечал Столыпин.

Опираясь на методологию либерального консерватизма, характерные для нее приоритеты, такие как системность, синтезность, учет социальных, в том числе социологических последствий принимаемых решений и другие, Столыпину удалось разработать перспективные модели реформирования российского общества, а в реализации некоторых из них, прежде всего, аграрной реформы, добиться серьезных успехов.

Конечно, далеко не всем аспектам дискурса реформ Столыпин смог уделить должное внимание. С позиций сегодняшнего дня это особенно хорошо видно. Реформатор много внимания уделял общению с представителями законодательной власти, принимал активное участие в работе Государственной думы и Государственного совета. Но в силу разных причин его усилия по доведению замысла реформ до широких слоев населения оказались достаточно скромными. Но трудно согласиться с утверждением Витте, что Столыпин «говорил весьма либеральные речи и принимал либеральные меры для того, чтобы закрыть глаза тем классам населения, в поддержке которых он в то время нуждался» [11, с.393].

В связи с этим возникает ряд проблем, решение которых позволяет более взвешенно, реалистично оценивать как дискурс того или иного политика, так и проводимую им политику. Одна  из них – это проблема подлинности, которая связана с множеством других – таких как доверие населения к власти, допустимые, недопустимые средства его завоевания и т.д. В глобализирующемся мире проблема подлинности во всем многообразии ее проявлений стала еще более актуальной.

В экзистенциально-онтологическом смысле внимание к рассматриваемой проблеме привлек еще М.Хайдеггер. Но важны и другие ее измерения. Т.Адорно  стал изучать такую разновидность языка как жаргон и обнаружил, что он обладает значительными ресурсами имитации подлинности и ввел понятие «жаргон подлинности», которое вынесено в название одной из его книг. Жаргон формализует содержание, стремится существовать независимо от него. Но вместе с тем жаргонизация создает иллюзию подлинности. Жаргон не владеет высшим, но «ведет себя словно «уже всегда» этим высшим обладает» [21, с16].

Если осуществлять движение от прошлого к настоящему и будущему, то изучение столыпинских реформ, их дискурса свидетельствует, что они обладали многими признаками подлинности. Это проявилось и в защите национальных интересов России – проблеме, которая и сегодня не менее актуальна, чем в столыпинские времена, и в содержании реформ. Так, аграрная реформа была тщательно продумана Столыпиным, носила отнюдь не популистский, а реальный характер, давала возможность многим крестьянам расстаться с бедностью. «Столыпин в отличие от лидеров леворадикальных партий, не был демагогом…» [18, с.21]., - отмечают исследователи его творчества.

Предки Столыпина были, как известно, «воителями», воинами, а один из них служил адъютантом у А.В.Суворова. Для Столыпина идеалы Великой России являлись важнейшей составляющей его мировоззрения, и за эти идеалы он боролся до последних мгновений жизни.

Вместе с тем опыт столыпинских реформ свидетельствует: они не могут быть осуществлены без их активной поддержки со стороны широких слоев общества. Любой говорящий человек, отмечал Адорно, должен быть «достаточно значительным и мужественным, чтобы отважиться всем своим существом – субстанцией и экзистенцией – вступить и отдать себя на службу предмету» [21, с.38].

Финансирование модернизационных процессов исключительно важно. Но они проходят испытание на подлинность, реальность их осуществления не только объемами, масштабами финансирования, но и не менее существенной культурной, духовно-нравственной составляющей. Способностью и элит и рядовых граждан «вступить в разлом», постигнуть его логику и язык, чтобы этот разлом преодолеть.

Жаргонизацией и другими достаточно закамуфлированными приемами блокирования и выхолащивания назревших изменений в российском обществе увлекались многие. Не ушла эта проблема в прошлое и сегодня. В каких-то отношениях она стала даже еще более острой. В свое время М.С.Горбачев произнес емкую фразу: «заболтали перестройку». Однако скорее всего масштабы «забалтывания» были бы не столь значительными, если бы ее «прорабы» четко сформулировали цели и задачи перестройки, ее приоритеты, ресурсы их реализации, а не ограничились расплывчатыми метафорами типа «корабль перестройки».

Деклараций о необходимости противодействия коррупции или о важности преодоления огромных социально неоправданных разрывов в уровне доходов различных групп населения не пройдут испытания на подлинность, если не подкрепляются реалистическим дискурсом, как это можно сделать без потрясений, и политической волей реализовывать такой дискурс на практике.

«Для современного государства важна не только его способность «читать общество, понимать коллективные возможности населения, его предрассудки, ограничения и желания», но существует и параллельная проблема «читаемости» государства, понятности его действий для граждан», отмечает итальянский ученый Л.Пиччи [22, с.115].

В понимании такого рода проблем Столыпин оказался на высоте, в то время, когда их значение еще не было так хорошо осмысленно как сегодня. По его мнению, подчеркивают исследователи творчества реформатора, языком общения с обществом «ни в коем случае не может быть язык «ненависти и злобы», он настаивал на постоянном поиске диалога и взаимного компромисса» [17, с.16]. Артикуляция и утверждение языка взаимного компромисса – исключительно важная задача, от успеха решения которой во многом зависит окончательный успех российских реформ. Зачастую то ли по причине дефицита времени или по каким-то другим – слово «взаимный» опускается, а без него, без тех смыслов, которые оно выражает, другие явления обескровливаются. Без взаимности компромисс – не компромисс, во всяком случае неполноценный, неподлинный компромисс. Исключительная роль взаимности в человеческих взаимоотношениях, в политических процессах осознана лучшими человеческими умами давным давно. Так, отвечая на вопрос одного из учеников: «Можно ли всю жизнь руководствоваться одним словом?» - Учитель ответил: «Это слово – взаимность» [23, с.167]. Но какими тернистыми оказались и оказываются пути реализации взаимности.

Опора Столыпина на принципы либерального консерватизма оказалась плодотворной и при решении многих других проблем реформирования российского общества. Консервативная составля­ющая либерального консерватизма уделяет большое внимание учету национальных традиций, ментальности того или иного народа. В русском национальном характере премьер-министр отмечал такую черту как «известная наклонность к промедлению» [9, с.23]. В подтверждение этого реформатор приводил слова Петра I: «промедление времени смерти безвозвратной подобно». Но человеческий разум способен найти выход из любого тупика, преодолеть любые трудности. Однако радикализация реформ таит не менее серьезные опасности, чем их консервация. Радикализация стимулирует появление направленных против нее же смой механизмов торможения, рутинизации.

В современной социологии есть традиция, идущая от А.Гиддингса, делающая акцент на защитных, адаптивных функциях рутинизации. Но вместе с тем она может значительно превышать разумные пределы и стать тормозом развития. Классическим примером этого являются годы правления позднего Брежнева. «Рутина – социальные практики, основанные на бездумном характере повседневного взаимодействия, которые являются важным компонентом рефлексивности в упорядочении последствий крайнего формализма и разрывов» [24, с.34], - отмечал С.А.Кравченко.

Для столыпинского дискурса реформирования характерно выделение в нем национальной составляющей, в чем, несомненно, проявились дальновидность и проницательность Столыпина. Национально-этническая проблематика за столетие прошедшее после трагической гибели реформатора не устратила своей сложности, противоречивости, актуальности, а в некоторых ее измерениях приобрела дополнительную остроту. Сегодня ряд ключевых моделей, на основе которых строилось управление национальными и этническими процессами, - «плавильного котла», «мультикуль­туризма» переживают глубокий кризис. Если говорить о «мультикультуризме», он возводит в абсолют «право меньшинства на отличие и при этом недостаточно уравновешивает это право – гражданскими, поведенческими и культурными обязанностями по отношению к коренному населению и обществу в целом» [25, с.1]. Актуальна и проблема толерантности: она не сводится к реальности юридической и безуспешна, «если не состоится в сфере моральной, если тот «другой», которого положено «терпеть» по закону, не станет «другим», не терпеть которого безнравственно» [26, с.56]. Толерантность – сложный социальный феномен, имеющий не только юридическое, но и нравственное, экономическое, социальное содержание.

Одно из несомненных достоинств Столыпина заключается в том, что к анализу этих проблем он подходил системно, а у нас сегодня нередко свобода рассматривается сама по себе, гражданственность отдельно от свободы, а патриотизм независимо от них. «Настоящая свобода слагается из гражданских вольностей, чувства государственности и патриотизма» [18, с.50], - говорил реформатор в Государственной думе 16 ноября 1907 г. Слово «свобода»  он заменил, на более привычное для русского слуха, слово «вольность», созвучное со словом «воля». В одном из значений воля означает «власть». Гражданские вольности сдерживаются чувствами государственности и патриотизма. Гражданские вольности, не ограничиваемые чувствами государственности и патриотизма, легко превращаются в вольницу и даже в анархию и произвол, о чем Столыпин хорошо убедился на собственном опыте. Толерантность также легко деформируется, если не имеют прочной экономической и социальной основы. Решению этих вопросов Столыпин уделял первостепенное внимание.

Одним из ключевых ориентиров столыпинских реформ – национальные интересы России и производные или неразрывно связанные с ними концепты, образы, аналогии, метафоры.

Проблема жизненных интересов России в целом и отдельно ее территорий постоянно привлекала внимание Столыпина. «Восток проснулся, господа, и если мы не воспользуемся этими богатствами, то возьмут их, хотя бы путем мирного проникновения, возьмут их другие», - говорил он в своем выступлении в Государственной думе 31 марта 1908 г. [9, с.37].

Реформатор остро чувствовал опасность, таящуюся в стремлении подогнать многообразие национальных процессов под заранее разработанные шаблоны и руководствоваться ими в практической деятельности. Надо иметь в виду, что Столыпин не всегда использовал категорию интерес для обозначения адекватного ему содержания, что лишь подтверждает широту его использования этой категории.

«Страны, которым наносились сильные удары, показывали живучесть только тогда, когда брались с большой энергией и охотой за дело своего обновления» [9, с.22], - подчеркивал реформатор. Проблема пробуждения и реализации интереса к обновлению страны, ее различных территорий его глубоко волновала.

Некоторые авторы ставят под сомнение целесообразность использования концепции нации и национального интереса в силу их противоречивости. На мой взгляд, национальный интерес – сгусток сложных процессов и явлений, результат их синтеза и вместе с тем, несмотря на его определенную расплывчатость, он достаточно конкретен. В одном из его важнейших измерений национальный интерес – средство удовлетворения потребностей прежде всего его субъектов. Своевременное осознание и реализация национальных интересов позволяет нациям адекватно реагировать на вызовы глобализирующегося мира.

Одним из подходов к дискурсу является лингвистически ориентированный подход. Он акцент делает на раскрытии ресурсов самого языка, его риторических практик, лексических возможностей. В этом аспекте реформаторский дискурс Столыпина заслуживает особого внимания. Пока же оно – большая редкость. Ограничимся лишь некоторыми наблюдениями и размышления на эту тему.

В ХХ веке проблемы изменений особенно в странах, которые по тем или иным причинам запоздали с их осуществлением, приобрели особую актуальность. Стали вестись и активные поиски нового дискурса. «Будьте переменами, которые вы хотели бы увидеть в мире», - к такого рода действиям призывал М.Ганди.

Россия в этом плане не была исключением. Она нуждалась в новых идеях, но конструктивных, способных, если не преодолевать, то ослаблять существующие в российском обществе расколы и разрывы, объединять его. 

Для решения этой задачи Столыпин использовал крылатые слова и выражения, девизы, афоризмы, опирался на лексику, понятную его слушателям, конструировал новые образы и метафоры, использовал широкий набор самых разнообразных стилистических приемов. Вместо, до конца еще не проясненного даже сегодня, понятия «мотивация», которое в начале 20 века только стало входить в отечественный научный оборот, он нередко использовал более привычное для русского слуха слово «поднатужиться», то есть напрячь, мобилизовать все силы и не только физические, но и психические, духовно-нравственные.

Вера в целом и вера в модернизацию не возникают сами по себе, а могут быть лишь результатом индивидуальных усилий самого человека, его ума и воли. Но человека надо вдохновлять, в том числе и живым, образным и понятным ему словом, считал Столыин. Для того, чтобы стратегические интересы, стоящие перед страной лучше, реалистично осознавались различными слоями российского общества, реформатор использовал широкие обобщающие образы, метафоры, девизы.

«В настоящее время девизом мы по-прежнему называем как короткое изречение, имеющее какое-либо отношение к государственному или национальному гербу, так и любую компактную фразу, функционально являющуюся носителем и распространителем групповой или персональной идеологии», отмечает Е.В.Юрьева [27, с.66].

«Россия превыше всего!» Таким был девиз новой Петровской эпохи. Этому девизу с определенными коррективами следовал и Столыпин. За Веру, Царя и Отечество! – другой, один из самых знаменитых российских девизов – был написан на полковых знаменах.

Большую роль в российском обществе играли и персональные девизы. Без Бога ни от порога – девиз Николая II. «На деле не экономят» - таким был личный девиз И.Д.Сытина – известного российского предпринимателя начала 20 века, с которым Столыпин был знаком. Следование такому девизу было в определенной мере, на мой взгляд, присуще и самому Столыпину. Девизы играли и играют важную роль, на что хотелось бы обратить особое внимание, в закреплении, институциализации изменений, тех ценностей, без которых изменения не смогут произойти. В дискурсе современного российского общества – на самых разных его уровнях – утвердились такие слова и соответствующие им ценности как деньги, прибыль, довольство. Однако «в слоганах практические не нашли своего отражения конструктивные идеи, воспевающие трудолюбие, новаторство, а также вечные и остро дефицитные сегодня традиции, ценности и принципы» [27, с.69].

Одно из высказываний Столыпина – «надо путь держать по звездам, а не по блуждающим огням» [9, с.51] вполне может претендовать на роль одного из ориентиров отечественной политики. Персональная ответственность, личный пример и многие другие ценности верность которым Столыпин сохранял на протяжении всей жизни, для современного российского общества имеют не  меньше значение, чем для общества времен Столыпина.

В использовании различного рода стилистических, риторических и других приемов реформатор опирался на тот опыт их применения, который был накоплен отечественной культурой и особенно литературой.

«О, молодость! Молодость! Может быть, вся тайна твоей прелести состоит не в возможности все сделать, а в возможности думать, что все сделаешь» [28, с.680], - восклицал И.С.Тургенев. Писатель привлек внимание к экзистенциальным, социальным и другим проблема бытия молодежи. Риторическое восклицание позволяет это внимание усилить.

Риторические восклицания Столыпиным использовались неоднократно как для привлеч6ния внимания к различного рода проблемам, так и для противодействия своим наиболее агрессивным оппонентам. «Не запугаете!» - одна из самых его известных фраз.

Роль различного рода риторических практик, стилистических и других приемов некоторые ученые и политики склонны преувеличивать, даже приписывать им едва ли не чудодейственную силу. Эти приемы действительно важны. Но фетишизировать роль различного рода риторических практик вряд ли стоит.

Литература

  1. Титц С., Коэн Л., Массон Д. Язык организаций. Интерпретация событий и значений / Пер. с англ. Харьков: Изд-во Гуманитарный центр. Харьков, 2008.
  2. Медушевский А.Н. Революционный романтизм и консервативный // Отечественная история. 2012. № 1.
  3. Из беседы с Андреем Фурсовым – директором Московского гуманитарного университета // Комсомольская правда. 12-19 апреля 2012 г.
  4. Столыпин П.А. Избранное. Речи. Записки. Письма. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 2010. С.142.
  5. Цит.по: Рогалина. Задачи и уроки изучения российских аграрных реформ ХХ века // Российская история. 2011. № 4.
  6. Внимание к этим проблемам привлечено в работе Зиновьева А.А. Фактор понимания. М.: Алгоритм, Эксмо, 2006.
  7. Аяцков Д. Конформизм российского общества и его опасность в оценке деятельности глав российских правительств (четыре историко-политических портрета) // Власть. 2012. № 2.
  8. Российская газета. 13 апреля 2012 г.
  9. Столыпин П.А. Мысли о России. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). М., 2006.
  10. Маловичко С.И. Компоративизм и контекстуализм в современном научном исследовании // Российская история. 2010 № 1.
  11. Витте С.Ю. Воспоминания. Том 3 (17 октября 1905-1911). Царствование Николая II. М.: Издательство социально-экономической литературы, 1960.
  12. Милюков П.Н. Воспоминания. Том первый (1859-1917). М.: «Современник», 1990.
  13. Милюков П.Н. Воспоминания. Том второй (1859-1917). М.: «Современник», 1990.
  14. Пожигайло П.А., Шелохаев В.В. Петр Аркадьевич Столыпин. Интеллект и воля. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2005.
  15. Столыпин П.А. Грани таланта политика. М.: Российская политическая энциклопедия (РОСПЭН), 2006.
  16. Кисин С. Петр Столыпин. Последний русский дворянин. Росто-на-Дону: «Феникс», 2010.
  17. Градовский А.Д. Тексты. Вступительная лекция по государственному праву // Вестник Московского университета. Сер.12. Политические науки. 2004. № 1.
  18. Столыпин П.А. Программа реформ. Документы и материалы. Т.1. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2003.
  19. Струве П.Б. Patriotica. Россия. Родина. Чужбина. СПб.: РХГИ, 2000.
  20. Лотман Ю.М., Успенский Б.А. Переписка. М.: Новое литературное обозрение, 2008.
  21. Адорно Т. Жаргон подлинности. О немецкой идеологии. М. «Канон+» РООИ «Реабилитация», 2011.
  22. Пиччи Л. Система управления, основанная на репутации и «читаемость» государства для граждан // Полис. 2011. № 3.
  23. Конфуций. Беседы и высказывания // Древнекитайская философия. Собрание текстов в 2-х т. Том.1. М.: «Мысль», 1972.
  24. Кравченко С.А. Социологический постмодернизм: теоретические источники, концепции, словарь терминов. М.: Издательство МГИМО – университет, М., 2010.
  25. Путин В. Россия: национальный вопрос // Независимая газета. 23 января 2012 г. С.1.
  26. Хома О. Философские культуры: терпимость, толерантность и признание // Вопросы философии. 2011. № 9.
  27. Юрьева Е.В. «На деле не экономят». Российские девизы: история и современность // Русская речь. 2012. № 1.
  28. Энциклопедия афоризмов ХIХ в. Мн.: Современный литератор, 1999.

Bibliography

  1. Tietze S., Cohen L., Musson G. Understanding organizations through languagе / Transl. from English. Kharkov: Published in Humanitarian center. Kharkov, 2008.
  2. Medushevskiy A.N. Revolutionary romantics and conservative // Otetchestvennaya istoriya. 2012. № 1.
  3. From the interview with Andrey Fursov – director of the Moscow state university // Komsomolskaya Pravda. April 12-19, 2012.
  4. Stolypin P.A. Selectas. Speeches. Notes. Letters. M.: Rossiyskaya polytiknitcheskaya encyclopedia (ROSSPEN). 2010. P.142.
  5. Rogalina’s quotation. Tasks and lessons of studying the Russian rural reforms of XX century // Rossiyskaya istoriya. 2011. № 4.
  6. Attention to those problems is attracted by Zinoviyv A.A. in his writing “Factor of understanding. M.: Algoritm, Eksmo, 2006.
  7. Ayatskov D. Konformism of the Russian society and its danger in assessing the activity of the heads of the Russian government (four historical-political portraits) // Vlast. 2012. № 2.
  8. Rossiyskaya gazeta. April 13, 2012.
  9. Stolypin P.A. Thinking about Russia. M.: The Russian political encyclopedia (ROSSPEN). М., 2006.
  10. Malovitchko S.I. Comparativism and contextualism in modern research // Rossiyskaya istoriya. 2011. № 1.
  11. Vitte S.Yu. Recollection. Volume 3 (October 17, 1905-1911). Nicolas II emperorship. M.: Publishing House of social-economic literature, 1960.
  12. Milyukov P.N. Recollection. Volume 1 (1859-1917). М.: «Sovremennik», 1990.
  13. Milyukov P.N. Recollection. Volume 1 (1859-1917). М.: «Sovremennik», 1990.
  14. Pozhigailo P.A., Shelokhayev V.V. Peter A. Stolypin. Intellect and will. M.: The Russian political encyclopedia (ROSSPEN). М., 2005.
  15. Stolypin P.A. Margins of the politician’s talent. M.: The Russian political encyclopedia (ROSSPEN). М., 2006.
  16. Kisin S. Peter A. Stolypin. The last Russian nobleman. Rostov-on-Don: “Fenics”, 2010.
  17. Gradovskiy A.D. Texts. Introductory lecture on state law // Vestnik Moskovskogo universiteta. Series 12. Polititchesliye nauki.  2004. № 1.
  18. Stolypin P.A. Program of reforms. Documents and materials. V.1. M.: The Russian political encyclopedia (ROSSPEN). М., 2003.
  19. Struve P.B. Patriotica. Russia. Motherland. Foreign land. St.Pet.: RHGI, 2000.
  20. Lotman Yu.M., Uspenskiy B.A. Correspondence. M.: Novoye literaturnoye obozreniye, 2008.
  21. Adorno T. Jargon of authenticity. About German ideology. М. «Kanon+» RООI «Реаbilitatsiya», 2011.
  22. Picci L. System of government based on the reputation and legibility of the state // Polis. 2011. № 3.
  23. Confucius. Talks and statements // Drevnekitaiyskaya filosofiya. Collection of texts in 2 volumes. Volume 1. M.: “Misl”, 1972.
  24. Kravtchenko S.A. Sociological modernism: theoretical sources, concepts, dictionary of terms. M.: Published in MGIMO – university, М., 2010.
  25. Putin V. Russia: national issue // Nezavisimaya gazeta. January 23, 2012 P.1.
  26. Khoma O. Philosophical culture: liberality, tolerance and acknowledgement // Voprosi filosofiyi. 2011. № 9.
  27. Yuryeva E.V. “Don’t save on business”. The Russian modes: history and modern age // Russkaya retch. 2012. № 1.
  28. Encyclopedia of aphorisms of XIX century. Mn.: Sovrem,enniy literator, 1999.

Ivantchuk N.V.

Stolypin discourse of reforms: from the present to the past and from the past to the future

The author of the article draws the reader’s attention to such understudied issues as discourse of reforms, peculiarities of Stolypin’s discourse and values inherent to it, national interests and a role of discourse in promotion of management efficiency.

Key words: discourseliberal concervatismnational interestsrhetoric and stylistic practicesStolypin’s discourse of reforms.
  • Политические и исторические науки


Яндекс.Метрика